Проклятый
Шрифт:
— Констанс, — предупреждающе бросил Уолтер. — Констанс, возвращайся.
Изображение Джейн задрожало и начало изменяться, увеличиваться и преображаться. Теперь она казалась выше, ее лицо выглядело иначе, исхудалым, со впалыми щеками, как будто лицо изголодавшегося ангела. Призрак поднял одну руку, которая оставила за собой ряд бледнеющих отражений, так, как будто пять рук вместо одной.
— Джон, — прошептала она на этот раз более решительно, — ты не можешь меня оставить, Джон. Ты не можешь меня оставить. Не здесь.
Констанс грохнулась на колени на садовую тропинку перед ужасным призраком дочери. Уолтер выдавил:
— Нет,
— Джейн! Ты не узнаешь меня? — заскулила Констанс. — Джейн, я же твоя мать! Только ты у меня осталась, Джейн! Не покидай меня! Вернись ко мне, Джейн! Ты необходима мне!
Уолтер схватил жену за плечи и закричал:
— Констанс, перестань! Это безумие! Она мертва, Констанс, она не может вернуться!
Констанс обернулась и с размаха ударила Уолтера.
— Ты никогда не любил ее так, как я, — завизжала она. — Тебя никогда не волновали наши дети! Я тоже тебя не волную! Ты не хочешь, чтобы Джейн вернулась, потому что и ты виноват, так же, как и Джон! Ты не хочешь, чтобы она вернулась, потому что боишься!
— Констанс, она же дух! — простонал Уолтер.
— Он прав, Констанс, — закричал я. — Лучше держись от этого подальше.
Бело-голубой призрак Джейн дрожал, мигал и, казалось, все рос, пока не стал выше Уолтера, ни на секунду не спуская глаз с Констанс, которая все еще ползала у ног призрака. Уолтер посмотрел на призрак в смертельном страхе и отступил на два шага. Он повернулся ко мне с лицом, посеревшим от ужаса, молча моля меня, чтобы я что-то сделал. Хоть что-нибудь. Он также понимал, что творится, и боялся, как никогда в жизни.
— Джейн! — взвизгнула Констанс. — Джейн!
Тогда трупно-бледные губы Джейн медленно зашевелились, открывая светящиеся зубы. Рот стал раскрываться все шире, пока, наконец, ее лицо не превратилось в страшную, отвратительную маску, оскаленную, как каменные гарпии. Призрак поднял вторую руку и стоял с минуту, как распятый, с развевающимися волосами. Потом он медленно начал вздыматься вверх и завис над Констанс, горизонтально вытянувшись в воздухе с соединенными босыми ногами. Его белая погребальная одежда бесшумно трепетала на ветру.
Констанс откинулась назад и начала истерически визжать.
— Констанс! Ради Бога! — закричал Уолтер и снова попробовал ее поднять, но из раскрытого рта Джейн неожиданно раздался глухой звук. Уолтер отшатнулся назад, такой перепуганный, что не мог даже кричать. Я никогда еще не слышал такого звука, это был рев ледяного огня ада, рев рассвирепевших демонов, рев Северо-Атлантического океана во время ужасающе сильного шторма.
Джейн испускала испаряющуюся струю ледяного тумана прямо в лицо Констанс. Даже с расстояния в десять футов я почувствовал ужасающий холод. Констанс закричала от боли и упала на тропинку, а когда Уолтер подбежал к ней, призрак Джейн медленно повернулся кверху ногами, проплыл над ограждением, перекувыркнулся через Аллею Квакеров и улетел вверх, в сторону побережья. С распростертыми руками, как дрожащий крест бело-голубого цвета, плыла все дальше и дальше, тихонько напевая:
Мы выплыли на ловлю из Грейнитхед Далеко к чужим побережьям…
Я упал на колени рядом с Уолтером и Констанс. Констанс руками скрывала лицо. Ее била
— Мои глаза! — простонала она. — О, Боже, Уолтер, мои глаза!
Я помог Уолтеру втащить ее в дом и положить на софу у камина. Все время она прижимала ладони к глазам, дрожала и стонала. Я боялся, что она пережила серьезное потрясение. Она уже не была молода и издавна у нее болело сердце.
— Вызови скорую помощь, — попросил я Уолтера. — И прежде всего тепло укрой ее.
— Куда ты идешь? — спросил Уолтер.
— Иду за Джейн. Должен с этим покончить раз и навсегда, Уолтер.
— Что ты хочешь сделать, к черту? Это же совсем сверхъестественное явление, Джон. Это же дух, ради Бога. Каким способом ты хочешь победить духа?
— Не знаю. Но если я сейчас не пойду, то уже никогда не узнаю.
— Тогда будь осторожен. И возвращайся быстрее.
Я выбежал назад, в ночь. Повсюду громко шумели деревья и звенели телеграфные провода, как будто все окружение таинственно ожило и предупреждало меня различными голосами. Незакрепленная оконница в доме на втором этаже непрерывно стучала, как будто деревянная колотушка, пробивающаяся внутрь дома.
Я поднял воротник и побежал по Аллее Квакеров. Через минуту я свернул с дороги и почувствовал под ногами кучки приморской травы. Нигде не было ни следа Джейн, но когда я видел ее в последний раз, она летела, кувыркалась, в сторону Кладбища Над Водой, где она была похоронена. Мне казалось логичным, хотя и ужасающим, что именно оттуда приходил ее дух.
Ворота кладбища находились в добрых трех четвертях мили. После первых ста ярдов я должен был замедлить и дальше шел обычным шагом, приводя в порядок дыхание. В темноте справа я видел нечеткие очертания белых волнорезов у побережья залива Салем. Где-то там, под толстым слоем черной, ледяной воды, погребенный в трехсотлетнем иле, лежал корпус «Дэвида Дарка». Шум моря звенел бескрайней грустью и одиночеством. Джейн всегда говорила, что этот звук ассоциируется у нее с блеском луны, холодным и безжалостным. Море ведь является любовницей луны.
В темноте я различил белую арку ворот кладбища. Я ускорил шаг. За воротами появились надгробия, стрельчатые купала, кресты и таблицы; перемерзшие херувимы и грустные серафимы. Небольшой городок умерших из Грейнитхед, обособленный на этом кусочке побережья. Я добрался до железных, покрашенных в черное ворот кладбища, прижал лицо к холодным прутьям решетки и напряг зрение. Передо мной простирались ряды надгробий. Я посмотрел налево, туда, где была похоронена Джейн.
Смертельно бледных королей И рыцарей увидел я…
Я не видел никакого мигания, никакого следа присутствия Джейн. Я повернул ручку, открыл ворота и зашел на кладбище.
Хоть и написано великое множество вздора о ночных визитах на кладбище, не подлежало сомнению, что в эту бурную мартовскую ночь Кладбище Над Водой производило ужасающее впечатление.
Каждое надгробие, казалось, излучало неземной свет. Следуя к могиле Джейн между молчащими рядами надгробий, я с беспокойством осознал, что меня отовсюду окружают люди. Мертвые люди, которые умолкли навсегда, которые лежали рядом друг с другом с закрытыми глазами или без глаз, закутанные в саван или обрывки материи, закопанные в черной земле. Это было не обычное место; это был уголок погребенных воспоминаний, молчаливое общество умерших, анклав земных существ, вышедших за пределы жизни.