Прокурор рискует
Шрифт:
— А Ева Даусон?
— Ева Даусон жила по принципу «куда кривая выведет». Она совершенно не задумывалась о будущем.
— Дальше?
— Мало-помалу Элеонора Харлан превратилась в личную собственность Хадсона Парлина. Она стала его подругой и, если так можно выразиться, отвечала за «культурную» программу крупных бизнесменов и политиков.
Кому, как ни ей, было знать, чем он занимается… Парлину удалось раздобыть убийственный компромат на Морриса Шелдона, мэра Лас-Алидаса. Он не собирался использовать его, прибегая к таким грубым методам, как шантаж, но даром расставаться с ним было не в его интересах. Парлин хотел устроить так, чтобы Моррис Шелдон
— Что с бумагами? — спросил Селби.
— Харлан схватила их и убежала. Милтон Гренби нашел Еву Даусон лежавшей на полу гаража. Он, наверное, находился поблизости и прибежал сразу после выстрела.
— А если она врет, и именно Гренби стрелял в Еву?
— Я так не думаю, Дуг. В состоянии транса Харлан трещала как пулемет. Нет, я уверена, она не врала.
— Хорошо, продолжай.
— Гренби сообщил о происшествии Мелвину, и им не пришло в голову ничего лучше, как обратиться за советом к Карру. Было решено, что каждый будет выгораживать других. Карр рекомендовал им говорить, что они находились все вместе, когда раздался выстрел. Затем он придумал историю о пьяном госте, случайно прострелившем себе руку. Карр разжевал им эту версию и, надо признать, поработал на славу.
— Да уж! — с жаром произнес Брэндон. — Черт!
Гренби ловко вешал мне лапшу на уши о парне, который лежал на кровати, обернув раненую руку полотенцем.
— Кто убил Еву Даусон? — спросил Селби.
— Элеонора Харлан этого не знает, но она знает, что нож, которым была убита Ева, был украден из их квартиры. Но Карр страшно испугался, как бы следствие не обнаружило, что этот нож принадлежал ей. Он хотел подбросить ей точно такой нож, чтобы она думала, что он все время лежал на своем месте.
— Ты действительно считаешь, что Элеонора Харлан стреляла в Еву Даусон и ранила ее?
— Она сама так сказала.
— И она поведала басню, сочиненную Карром, что те трое в момент выстрела якобы находились вместе?
— Да.
— Значит, они не были вместе.
— Конечно не были.
— И никто не знает, где тогда находился Мелвин?
— Никто не знает, где находился Мелвин. Никто не знает, где находился Карр. Никто не знает, где находился Гренби.
— Дайте мне только добраться до Лас-Алидаса, — мрачно заметил шериф, — уж я доберусь потом до этой Харлан!
Глава 22
— Свет
— Это еще ничего не значит, — протянул окружной прокурор.
Втроем они быстро поднялись на крыльцо и позвонили. Никто им не ответил, и вообще из дома не доносилось ни единого звука.
После того как шериф с прокурором позвонили еще два раза и им снова никто не ответил, они принялись стучать кулаками и ногами по двери, подняв страшный шум. Все их усилия оказались напрасными. Дом хранил полное молчание.
Понимая, что иного выхода у них нет, Селби встал на плечи Брэндона, открыл небольшое окно кладовки и пролез в него.
Паула крепко спала, сидя в кресле, совершенно не подозревая, что творится вокруг. Над креслом горел светильник, и в его мягком свете голова молодой женщины была как бы окружена ореолом. Рядом валялась книга, выпавшая из рук Паулы.
Едва взглянув на нее, Селби побежал к входной двери и рывком распахнул ее, впуская шерифа с журналисткой. Все вместе они начали будить Паулу, но их усилия не увенчались успехом. Девушка находилась в глубоком сне, из которого, казалось, невозможно вернуться.
Они попробовали было прибегнуть к холодным компрессам, но в это время раздался громкий звук сирены, и через несколько секунд в дом уже входили дежурный полицейский и доктор Деминг.
— Что здесь у нас? — спросил доктор.
— Знакомая картина, — мрачно ответил Брэндон. — А в перспективе еще одна пациентка. Принимайтесь за дело!
Доктор Деминг пощупал пульс Паулы, прислушался к ее дыханию и медленно кивнул.
— Успели? — спросил Селби.
— Думаю, что да. Давайте перенесем ее в спальню и разденем.
Мужчины бережно приподняли бесчувственное тело молодой и красивой женщины и понесли его наверх.
Там доктор Деминг раскрыл свой саквояж и взялся за работу, бросив через плечо Сильвии, стоявшей рядом:
— Быстрее снимай с нее одежду. Всю! Затем налей в раковину холодной воды, а в ванну — горячей. Принеси побольше полотенец и графин теплой воды. Когда все будет готово, я скажу, что делать дальше. — Доктор Деминг кивнул в сторону двери, выразительно посмотрел на шерифа с окружным прокурором и сказал: — Я позову вас, как только выясню, что с ней.
С улицы снова послышалась сирена, теперь уже «скорой помощи», и через минуту санитары внесли в дом носилки с потерявшей сознание Дорис Кейн.
— Несите наверх, — приказал Брэндон. — Доктор там.
Он дождался, когда, уложив миссис Кейн, санитары удалились, и повернулся к Селби:
— Дуг, пошли осмотрим дом.
В гостиной они сразу наткнулись на вазу, стоявшую на столе. В ней лежали леденцы и конфеты, но шоколадных среди них не было.
— А если и эти отравлены? — предположил Брэндон.
— Сомневаюсь, — сказал Селби.
Он открыл упаковку, привезенную из Мэдисон-Сити, и положил в вазу две шоколадные конфеты так, чтобы они сразу бросались в глаза.
— Только две?
— Двух, я думаю, хватит, — неуверенно ответил Селби. — Пожалуй, положу еще одну.
— А если побольше? Разве это имеет значение?
— Еще какое. Тот, кто подложил конфеты с наркотиком, наверняка пересчитал их. Теперь посчитаем мы:
Паула и ее мать съели по крайней мере по одной отравленной конфете. Следовательно, чтобы преступник ничего не заподозрил, в вазе их должно лежать на две или три меньше. Если «отравленных» конфет теперь окажется слишком много, считай, мы проиграли.