Прокурор рискует
Шрифт:
— Да… не повезло.
— Смелее, Гренби, — резко заметил Брэндон, — кладите его в свой карман.
Гренби в изумлении уставился на него:
— Что в карман?
— Берите ваш очечник.
— Это не мой.
— Ваш, ваш, — упрямо продолжал шериф. — Вы узнали его. Собрались положить в карман, да сообразили, что раз его нашли здесь и положили на пепельницу, то, взяв его, вы выдадите себя. Ведь вы потеряли очечник здесь, в ночь убийства Евы Даусон?
— Вы сошли с ума!
— Это вы сошли с ума. Почему вы побоялись взять эти шоколадные
— Ах, эти, — усмехнулся Гренби. — Я очень люблю шоколад, но я вспомнил, что у меня выпала пломба.
Теперь стоит мне взять конфету, как у меня тут же схватывает зуб. Я решил больше не прикасаться к ним, пока не схожу к зубному.
— И когда они у вас разболелись?
— Как раз сегодня днем.
— Где же?
— Здесь, в городе.
— Вы уверены? Может быть, в Лос-Анджелесе?
— Да я не был в Лос-Анджелесе.
— Лжете, — усмехнулся шериф. — Вы отправились в Лос-Анджелес к Элеоноре Харлан и прихватили с собой коробку конфет. — Гренби молчал, но его лицо было белым от ярости. — Вы отрицаете это?
— Я не обязан докладывать вам, как провожу свое время!
— Вы купили конфеты для Элеоноры Харлан и добавили в них содиум-амитал. Когда девушка, угостившись, заснула, вы положили напичканные снотворным конфеты в карман, оставили возле кровати склянку с таблетками, чтобы имитировать самоубийство Элеоноры Харлан, и тихо удалились.
— Нет, вы точно не в своем уме.
— Потом вы явились сюда и наткнулись на нас с Селби. Те конфеты до сих пор лежат в вашем кармане, поскольку у вас не было возможности избавиться от них. А может быть, вы хотели убить еще и Паулу и ее мать? Ведь это вы подложили шоколадные конфеты со снотворным в вазу?
— Вы обвиняете меня в убийстве Евы Даусон?
— Вы чертовски правы!
Селби взял шерифа за локоть.
— Мы не собираемся предъявлять вам беспочвенные обвинения, мистер Гренби. Шериф просто хочет получить объяснения. Нам нужно знать, зачем вы отправились к Элеоноре Харлан, зачем вы взяли с собой конфеты и зачем…
— Послушайте, я устал от ваших расспросов, — взорвался Гренби. — Я не последний человек в этих краях. Вы, возможно, забыли, но у меня есть влиятельные родственники… — Гренби не договорил, пристально глядя на окружного прокурора и шерифа.
Брэндон не спеша протянул руку, взял футляр для очков.
— Хорошо. Мы забираем вещественное доказательство, пока оно не пропало с вашей помощью.
Они услыхали голоса двух мужчин, спускавшихся по лестнице. Джим Мелвин и Хадсон Парлин вошли в гостиную, и Мелвин, мгновенно ощутив напряженную атмосферу, резко спросил:
— В чем дело? Что здесь происходит?
— Они пытаются навесить на меня убийство, — ответил Гренби.
— Поздравляю, — рассмеялся Мелвин. — Нашего полку прибыло. Я тоже у них на подозрении.
В этот момент Селби осторожно провел рукой по правому карману пиджака Хадсона Парлина и нащупал два мягких комочка.
— Ну-ка, Рекс! — позвал окружной прокурор.
Парлин, ощутив
— Эй! Что вы себе позволяете?
Он попытался отстраниться, но Селби крепко схватил полу пиджака, давя шоколадные конфеты.
— С каких пор вы носите шоколадные конфеты в кармане? — спокойно спросил Селби.
— Что вам за дело? — возмутился Парлин. — Я увидел в вазе две шоколадные конфеты и леденцы, взял их все вместе, но леденцы оказались кислыми и мне не захотелось мешать вкус, поэтому я пока положил шоколадные конфеты в карман. Потом меня срочно позвал Мелвин, и я забыл про них…
Вдруг он увидел в вазе две шоколадные конфеты, и на его лице появилось изумленно-испуганное выражение.
— Вы!.. Вы их подложили!
— Те, что с начинкой из снотворного, остались в вашем кармане, — пояснил Селби. — Вы положили их в вазу, когда из-за нас сорвалась ваша попытка задушить миссис Кейн. А вот и ваш очечник. Вы думали, что обронили его, когда убивали Еву Даусон.
Парлин впился глазами в лицо окружного прокурора, но после маленькой заминки он откинул голову и расхохотался:
— Господин окружной прокурор, вы считаете, что перехитрили всех, но, к вашему сведению, все ваши заявления попахивают блефом. Докажите, что в этих конфетах есть снотворное.
Селби кивнул Брэндону и сказал:
— Надень на него наручники, Рекс.
Шериф достал стальные наручники и направился к Гренби.
— Нет, нет. Не на него, — остановил шерифа прокурор. — На Хадсона Парлина.
— Это возмутительно! — закричал Джим Мелвин. — Как вы смеете, кретины!
Хадсон Парлин вытянул руки и криво усмехнулся:
— Валяйте, ребята. Сейчас на вашей улице праздник.
Посмотрим, кто будет смеяться последним!
Глава 23
После того как Селби и Сильвия Мартин уселись на заднее сиденье полицейской машины, шериф посадил арестованного рядом с собой, сел за руль и предупредил:
— Не пытайтесь отколоть какой-нибудь фокус.
— Я должен связаться со своим адвокатом, — сказал Парлин, — и я требую, чтобы меня отправили в ближайшее правоохранительное учреждение.
— Разумеется, вы в курсе ваших гражданских прав, не так ли? — с издевкой спросил Брэндон. — И всю эту чушь вы вызубрили наизусть, ожидая, когда придется ответить за свои преступления.
— Не надо ехидничать, — заметил Парлин. — Джим Мелвин знает, что делать. Он позвонит А.Б. Карру, а старина Карр уже будет в участке, куда меня доставят.
— Ему придется долго ждать, — сказал Брэндон. — В участок мы вас не повезем… во всяком случае, пока.
— Куда же мы направляемся?
— К Элеоноре Харлан, — не стал скрывать шериф. — Благодаря вашей конфетотерапии ее охватил приступ искренности и она признается во всем подряд. Она рассказала все, начиная с того момента, как ранила Еву Даусон, и кончая вашим визитом в ее квартиру за ножом, с помощью которого вы доделали ее работу.