Прокурор
Шрифт:
Тогда Евгений Родионович решил подойти с другого бока - попытался воссоздать внешний облик шофера-грабителя. Это тоже было не так-то просто, но помогли способности следователя к рисованию. Намаявшись сам и измучив потерпевшую, он постарался представить кое-какие отдельные черты и приметы преступника, сделал массу зарисовок, которые обсуждал с девушкой. И когда, по ее мнению, портрет стал походить на оригинал, следователь привлек к работе сотрудников уголовного розыска.
В удивительно короткий срок они вышли на преступника. Им оказался
Вот когда вспомнили шутку Гранской насчет Бертильона.
Состоялся суд. Потерпевшая очень не хотела, чтобы ее жених присутствовал на нем. Ей повезло: процесс состоялся в то время, когда моряк находился в очередном плавании.
После суда невеста потребовала копию приговора. И обязательно с круглой гербовой печатью. Она вышла замуж за моряка и тут же переехала жить в его город (сам он был из Чернигова).
А в судьбе Глаголева произошел поворот. Все началось с того, что он был отмечен в приказе прокурора республики. Потом появилась заметка в журнале "Социалистическая законность". Глаголева взяли в штат.
Правда, после этого дела Евгений Родионович на следовательском поприще особенно ничем себя не проявил.
Вот кому поручил Измайлов расследовать дело о чемодане, набитом дефицитными товарами и найденном в радиомастерской на рынке.
Получив задание от прокурора и вернувшись в свой кабинет, Евгений Родионович Глаголев достал из шкафчика новенькую папку для дел, надписал, вложил туда акт об изъятии чемодана, составленный народными контролерами. Вторым документом было постановление о возбуждении дела и принятии его к своему производству. Ставя число, Евгений Родионович посмотрел на перекидной календарь.
Восемнадцатое июня, вторник.
Затем Глаголев решил составить план следственно-оперативных мероприятий. "Правильно и полно составленный план - полдела в нашей работе", - учила его первая наставница, следователь Инга Казимировна Гранская.
Евгений Родионович вынул из ящика стола чистый блокнот и записал на первой странице:
"1. Поговорить со старшим лейтенантом Коршуновым.
2. Допросить Зубцова.
3. Допросить контролеров.
4. Проверить личность Зубцова.
5. Сделать запрос на базу горпромторга, поступали туда джинсы, майки и сумочки, подобные обнаруженным в чемодане, или нет".
Глаголев поставил цифру 6, но что делать по этому пункту, так пока и не придумал.
"Там увидим", - решил следователь, набирая номер телефона старшего инспектора ОБХСС. По согласованию Измайлова с начальником горотдела милиции Коршунов был прикреплен к делу о таинственном чемодане.
Они договорились тут же встретиться. Старший лейтенант рассказал следователю о том, как вчера развивались события. Поделился своими впечатлениями о Зубцове. По линии угрозыска продолжались поиски владельца чемодана по словесному портрету неизвестного, составленному со слов радиомастера. На этом и расстались,
Глаголев решил встретиться с Зубцовым. Но прежде зашел в городское управление бытового обслуживания, чтобы ознакомиться с его личным делом, поговорить с кадровиком.
На рынок он добрался за час до обеденного перерыва.
В помещении мастерской было несколько любопытных мальчишек. Они во все глаза смотрели, как Зубцов, в безукоризненно белом халате и при галстуке, колдовал с миниатюрным паяльником над микросхемой.
Увидев посетителя, мастер положил паяльник на подставку.
– У вас что?
– спросил он.
– Сдавали в ремонт?
– Ничего не сдавал, - ответил Глаголев, бросив взгляд на мальчишек. Я бы хотел побеседовать с вами...
Зубцов поднялся. Ростом он и впрямь был под стать Михаилу Боярскому и, наверное, подражал внешне - длинные прямые волосы, усы...
– А ну, орлы, прошу освободить помещение, - обратился он с улыбкой к любопытной детворе.
Те стайкой выпорхнули из мастерской. Зубцов закрыл дверь и перевернул табличку надписью "Обед" наружу.
– Следователь прокуратуры Глаголев, - показал свое удостоверение Евгений Родионович.
– Я так и понял, - сказал мастер, нажимая клавишу на магнитофоне. Стало непривычно тихо.
– Поговорим здесь или?..
– он показал на дверцу в стене.
– Лучше там, - ответил Глаголев.
Зубцов провел его в подсобное помещение. Оно было без окон. На стеллажах лежали конденсаторы, сопротивления, мотки разноцветных проводов, радиолампы, корпуса от транзисторных приемников и магнитофонов.
– Вас устроит?
– показал Зубцов на низенькую табуретку возле небольшого стола.
– Вполне.
Глаголев сел. Мастер примостился на корпус от старого приемника. Он был спокоен все время, пока следователь заполнял бланк протокола допроса, лишь изредка проводил пальцем по кончикам усов.
– Пожалуйста, расскажите, каким образом вчера в помещении оказался чемодан с джинсами, майками и сумками?
– попросил Глаголев.
Зубцов обстоятельно, однако без особых подробностей, изложил то, что было уже известно следователю.
– Значит, вы утверждаете, что впервые видели человека, оставившего у вас чемодан?
– спросил Глаголев.
– Ну, этого я не могу утверждать, - возразил мастер.
– По-моему, он заходил как-то... У меня столько бывает народу...
– Ага, все-таки заходил, - ухватился за это признание Евгений Родинович.
– Зачем он заходил? Может, сдавал что-то в починку?
– Возможно.
– Зубцов вдруг грустно улыбнулся: - Евгений... Кажется, Родионович?
– Да.
– Евгений Родионович, прошу вас, не надо ловить меня. Поверьте, я искренне хочу помочь вам... Сегодня всю ночь не спал, вспоминал того мужчину. Ведь со мной вчера беседовал ваш товарищ... Но, увы!
– он развел руками.