Пропаданцы
Шрифт:
Она внимательно вгляделась в его глаза: не слишком ли он самодоволен из-за её полусонных предпочтений? И снова подавила внешнее удивление. Нет, он думает о другом: сощурившись и глядя вперёд, он, кажется, мгновенно забыл о её вопросе.
— Артём, а тебе не страшно будет убивать человека?
— В отличие от всех остальных, я буду помнить, что целюсь в маску. И что под нею оскал мёртвого черепа. Нет, не страшно.
Дальше стало не до разговоров. Почти незаметно оглянулся в сторону невидимой для остальных стены Кирос. Рита мельком подумала: «Что теперь-то он чувствует, разумом зная, что там брат, но помня его, как человека,
Здесь отрядов со всего города хватало. И место удобное для просмотра происходящего со всех сторон.
Два переулка выходили к довольно просторной улице, с конца которой катили умертвия и те, кто ими командовал. В переулке, напротив войска Кассиуса, стояли воины под командованием самого правителя.
Ни с того ни с сего Рита вспомнила, как Кассиус рассказывал о настоящем правителе, о Киросе, — что тот был воином и всегда находился впереди своих солдат, вёл их за собой в любую битву…
Этот, нынешний, правитель послал вперёд только своих бойцов.
Потому что ему плевать, что будет с ними.
Кассиус будто что-то высмотрел в переулке напротив и хрипло закричал, снова подняв руку, но на этот раз парой жестов явно что-то скомандовал.
Старшины вывели вперёд пеших охотников.
Девушка сжала кулаки. Нет, понятно, что в первую очередь посылают наёмников, оберегая своих, но… Всё равно обидно…
Но и с той стороны наёмники бились явно уже не несколько минут, а со стороны прорыва неслась тёмная волна всё новых и новых умертвий. «Но ведь говорили, что их стало мало?!» — в отчаянии думала Рита, глядя, как сталкиваются, смешиваясь, две волны — вольных охотников и умертвий. А потом в это кровавое смешение влетели хофварты… За спиной — тишина, которая страшна, потому что там сотни воинов, и которую слышно даже при том, что близко впереди — звон и скрежет мечей, крики людей и утробные завывания умертвий, грохот взрывающихся магических артефактов-«гранат»…
А напротив, в переулке, откинувшись в седле, спокойно наблюдает за гибельным, безнадёжным боем сам правитель государства. Чего он ждёт? Пока все пешие наёмники погибнут? Неужели в войнах всегда используется такая гнусность? Или это решение именно данного правителя?
Она взглянула на Кироса. Тот сидел на лошади перед ней, и поэтому она сразу увидела, что поза у него уже не та величавая, которую она недавно отметила. Нет, он ёрзает в седле, а его пальцы дёргаются, то и дело пытаясь что-то сделать с поводом уздечки. Поскольку он находился рядом с Кассиусом, кажется, тот тоже обнаружил, что временный оруженосец нервничает, глядя на битву, в которой волна городских охотников медленно, но верно сминается мертвецами, прорвавшими сторожевые посты города.
— Нельзя!
Нетерпеливый, раздражённый возглас послышался от Кассиуса. Видимо, он пытается притормозить Кироса. Интересно, долго ли продержится старик, усмиряя воина-мага и не давая ему воли. Но Рита, не оглядываясь, спиной чувствовала, как то же нетерпение охватывает и всадников казармы. И не только. Они уже роптали — пока тихо, но с возмущением, не понимая, что происходит. Они видели, как последние охотники исчезают под напором мертвецов, а команды от правителя всё нет и нет! Девушка и сама уже задыхалась от ужаса и жалости, отслеживая погибающих людей, и видела, как рядом с ними
— Что же он… — донеслось до Риты вполголоса отчаянное от Кассиуса. И ещё тише: — Будь он проклят…
Неровная полоса сражающихся наёмников истончилась до предела. А правитель всё сидел на коне, расслабленно, словно в удобном кресле, и продолжал любоваться происходящим.
Девушка предполагала, что, приблизься к началу переулка, увидела бы в других переулках, выходящих на эту улицу, и другие воинские части города, подоспевшие на зов боевой тревоги. Воинов много — чего ждёт правитель?.. Снова взглянула на сутулую спину Кассиуса. Тот уже не то что ссутулился, а даже согнулся, и вся поза — истинная обречённость.
А умертвия тем временем брали численностью, а не умением драться: некоторые были развалены до такой степени, что не держали в руках оружие. Поэтому они беспорядочно плотной толпой без сомнений наваливались на живых и просто-напросто погребали их под собой.
А этот сидел и смотрел.
Рядом Артём. Смотрит, не спуская глаз, на истончившуюся полоску вольных охотников, попадающих под телами умертвий. Вздрагивает от желания броситься в драку, кусает губы, раздражённо скалится и шипит сквозь зубы. Наверное, думает — одним махом бы всех мертвецов вырубить. Но — там свои, охотники. А послать силу убийственной волной — она ведь разбираться не будет, кто чужой, а кто — свой. Всех погубит.
«Текер… Ребята…» — плакало сердце Риты, когда она вспомнила, как всего час назад вольные охотники радостно приветствовали её и Артёма… А потом она, со злостью стирая слёзы, застилающие обзор, снова посмотрела на правителя. Хотелось понять, когда же он разрешит начать атаку, ведь ещё немного — и умертвия прорвутся к переулкам!.. Увидела. Застыла, не понимая, что именно видит. Безотчётно прочитала магические потоки. Ужаснулась, не веря глазам. Для поддержки схватилась за руку Артёма, удивлённо взглянувшего на неё. И закричала, чуть не срываясь на визг:
— Кассиус! Это он! Он ими командует!! Он направляет мертвецов туда, где слабое место!! Это он!!
На той стороне, за дорогой, её крик вряд ли услышали. Звуковая волна битвы перебивала всё. Во всяком случае, правитель даже движением не показал, что нечто достигло его слуха. Уже обливаясь слезами от бессилия чем-то помочь последним наёмникам, Рита, стиснув зубы, подумала: «Убить бы подонка! Но мы с Артёмом здесь как на ладони! Растерзают в клочья — за покушение!»
Но выпрямился Кассиус, оторопевший было после её крика, оглянулся в тот миг, когда девушка, сняв с лица защиту от ветра вытирала слёзы.
— Кирос! — рявкнул он.
Тот немедленно выехал на лошади из колонны.
И с этого момента больше не замечал старика.
Ветер рвал повязки его «банданы», а Кирос, будто не замечая, поднял руки с мечом и кинжалом. Монотонный клич в несколько повторяющихся слов Рита узнала — тот самый крик, который Кирос издал, бросаясь на выручку брату за стеной.
Кажется, это его фирменный боевой клич?
Он выглядел обычным солдатом, по какой-то глупой причине, выскочившим из строя. Но, когда меч и кинжал в его руках ударились клинками и весёлый звон оружия прорезал беспорядочный гул битвы, когда клич из монотонно повторяемых слов снова вырвался из его глотки, ему ответили, не сомневаясь в его праве командовать.