Пропала собака
Шрифт:
— Да ты, Таня, совсем сошла… — Слушать, откуда и куда я сошла, мне было недосуг.
— Если хочешь посадить людей, убивающих других людей, я десять минут буду вертеться у проходной, в пределах видимости, — и повесила трубку.
Марина появилась через шесть. Четыре минуты мы стояли по разные стороны дороги — она ждала, пока я подойду, я — того же самого, но делала вид, что ее не замечаю. По истечении обещанных десяти минут (я знала, что разговор она подслушала) двинулась прочь отсюда.
Стук каблучков
Схватив меня за руку, она прошипела:
— Идемте! — и поцокала обратно. С усмешкой опытного воспитателя, сломавшего трудного ребенка, я двинулась следом.
— ЭТО — со мной, Анна Санна, — бросила она на проходной.
Игорь Степанович сидел за своим столом с видом охотника за скальпами и разглядывал меня, словно через прицел.
— Что так долго? — недовольно спросил он, повышая начальственный голос.
— Я уж совсем уходить собралась, когда ко мне подошли, — с невинностью Мальвины ответила я. Марина сморщилась, как будто ее тошнило.
— Ты понимаешь, что не можешь просто так здесь находиться, — грозно начал он, — что одним своим присутствием ставишь под удар мою… репутацию?!
Если прокурор узнает, что я принимаю тебя в кабинете, он повесит мою голову на всеобщее обозрение!
— Убери свою девушку, Игорь, — отрезала я. — Я сюда пришла не лясы точить. Хочешь слушать — слушай. Не хочешь — я сама в деле разберусь!
— Марина, закрой дверь, — тяжело буркнул он, не менее тяжело посмотрев на меня, а когда она вышла, изо всей силы врезаясь каблуками в беззащитный линолеум, добавил:
— Тебе лучше иметь на руках что-то действительно важное.
— Слушай сам.
И рассказала ему обо всем, что произошло со мной за два этих дня, опуская ненужные подробности. На самом волнующем месте он, с трудом отрываясь от моего рассказа, вздохнул и сочувственно проронил:
— Хорошо хоть не изнасиловали.
Я сдержанно прикрыла глаза и вздохнула в ответ.
— Во дает! — хмыкнул он, вытирая лоб платком, когда я дошла до спальни, затем до стола и шкафа.
— А где кассеты? — спросил он, дослушав и уже не повышая голоса, начальственный лоск слетел с этого прирожденного оперативника, который так и остался лучшим городским сыскарем, несмотря на нынешнюю должность.
— Слушать будем вместе, я еще не успела.
Сначала раздались неразборчивые ругательства трех голосов, стремительно переходящие в разборчивые, оказывается, обращенные не ко мне, а друг к другу.
" — А что мне еще оставалось делать?! — ожесточенно доказывал Алексей Никитич.
— Ни хрена не знаю что! — отвечал ему Племяш. — Я тебе отвечаю — она сама подрезала телефон! И притворилась спящей, за нос тебя водила!
— Вот, у пола отрезано, — раздался третий голос, мне незнакомый, — посмотрите".
Пленка тихонько шуршала, пока они переругивались, каждый
" — Ладно, — наконец заявил Племяш, — будем брать ее у дома. Рано или поздно вернется, надо только установить охрану.
— А если у нее две квартиры? Или дача? Она, чувствуется, не дура.
— Она сука! — сорвался Племяш. — Она четверых пидарасов одолела!
Она четырех псов убила! Спалила сарай и ушла! Потом пришла внаглую прямо к тебе! А ты, дядя, ее упустил! Проверь вещи, может, взяла чего…
— Да вроде бы ничего… Ах, Боже ж ты мой!
— Что?! (Это не Боже, это двое других хором.) — Ящик взломала… Хорошо, я все унес с собой, на всякий случай!
— Больше ничего?
— Вроде ничего…
— Ладно. Теперь хоть ясно, что улик у нее нет. Плащ и нож взяла, Жлоб Мертвяку сказал. По ним да по ее показаниям дела не сошьешь! Но, если ее не остановить, копать будет глубже и глубже!
— Эти еще, идиоты! — загнанно вспомнил Дядя. — Вчетвером на бабу!
Она же теперь до конца жизни не успокоится!
— Да, оттрахали ее круто. Что она всех четверых не пришила, а только одного, я не пойму… после собак не сообразила, что ли? — поделился третий. (Игорь задохнулся и украдкой глянул на меня. Я молча отвернулась.) — Хватит, за дело давайте. У нас встреча с Гостем на носу.
Мероприятие должно пройти без сучка без задоринки. Хват сейчас ищет новый полигон, Зеленев готовит запасную группу… («Зеленев Анатолий Иванович, — прокомментировала я, — он там, в парке, с собаководами тусуется, зам Булгаковой в областном обществе».) Должен же кто-то схавать Великана!
— Андрей, ты считаешь, мы успеем к утру?
— Плевал я на «успеем»! — отрезал Племяш. — Ты, дядя, встретишься с Гостем, сегодня в двенадцать.
— Что так поздно?
— Ему так удобно. Ты, Мертвяк, поедешь с ним (тот угукнул в ответ).
Я займусь инспектированием и подготовкой. Вместе с Зеленевым все осмотрим.
Обговорите с Гостем предварительные условия. Потом — дуйте на новый полигон.
Все запомнил, диктофон не нужен?
— Не нужен. Запомнил.
— Сейчас — оба в салон, приводите себя в порядок, там все договорено. Потом поесть — и ко времени на встречу. Все.
— А с сыщицей что?
— Какие хреновые вопросы ты задаешь, дядя, — тихо ответил Андрей, — мы таких людей на себя берем, а эту Ведьму не сможем? Уговорим ее от заката до рассвета. Пошлем Илюху и новичка…"
На этом разговор заканчивался.
В конце его меня слегка трясло.
— Н-да, — процедил Игорь, чтобы хоть что-то сказать.
— Ага, — точно так же ответила я.
— В общем, — поддержал он, — состав налицо.
— Ты поди судье докажи. И адвокату. Они ведь людей «на себя берут» и «уговаривают». А остальное в их разговоре ни к чему не ведет.