Пропала собака
Шрифт:
— Вторая кассета из его диктофона, Таня. Судя по разговору, у него нелады с памятью. Там должно быть что-то вроде личного ежедневника.
— Расписание дел, — вздохнула я, — давай слушать.
Пленка шуршала и шуршала, отстраненный голос Дяди наговаривал, что, как и когда нужно сделать. Состава преступления в его словах не было. Он даже матом не ругался. Нас заинтересовала лишь последняя фраза: «Встретиться с Гостем во время, которое он назначит, в ротонде на набережной».
— Ну что? — спросила я.
— Будем брать, — ответил Игорь. — Лишь бы они сказали хоть что-нибудь… Только одно, Таня, — он с сожалением глянул
— Я понимаю, Игорь.
— Нет, ты… Эххх, черт! — Он встал, подошел и неловко обнял меня, неразборчиво шепча что-то про сволочей.
От него пахло потом и силой. Уверенностью. Сочувствием.
Плохо мне иногда без настоящего мужчины. Очень плохо.
— Отойди. А то у меня слезы наворачиваются.
— А ты поплачь. Легче станет. Я же не жлоб какой-нибудь.
— Знаю. Ты сколько людей сможешь выделить?
— Посмотрим. А что?
— Думаю, мелочиться не надо. Они там вроде крутые.
— Понятно. Значит, так, — он отошел от меня и стал расхаживать по кабинету, — сейчас я сяду, а ты будешь диктовать мне все, что знаешь, от начала и до конца. Желательно всю правду, ничего не скрывая. Одновременно все запишем на мой «Маяк». Плащ и нож присовокупишь к показаниям. Про собаковода своего с отравными капсулами рассказывать не надо. Вполне хватит, что вырвалась и убежала, используя подручные средства. Потом подпишешь, и тебя отвезут домой.
Там сиди тихо, не высовывайся. Мы сначала пошлем туда группу — если нарвутся, тогда их возьмут теплыми. Тебя будем охранять…
— Игорь, ты мне скажи, что у вас есть по делу Булгаковой.
Он секунд десять смотрел на меня не моргая, выпучив свои серые глаза. Потом сказал:
— Вообще-то это материалы следствия и их тебе знать не положено.
Так что, если кому пикнешь, я слечу.
— Не пикну.
— Так вот, держись и не падай: за две недели до своего похищения старушка Булгакова САМА ПОДАЛА ЗАЯВЛЕНИЕ В ПРОКУРАТУРУ. В этом заявлении она обстоятельно написала, что подозревает собственного внука, Андрея Николаевича Дергача, в некоторых темных делах — таких, как заказные убийства и организация варварских собачьих боев под прикрытием ее доброго имени. До участия в этом деле собственного племянника, Алексея Никитича Булгакова, Зинаида Андреевна не дошла. Доказательств никаких она представить не смогла, лишь справедливые и непредвзятые подозрения. Но она была слишком опасной, чтобы оставлять ее в живых. Получившие заявление по своей дурости не обратили на него должного внимания. Промедлили. Протормозили. В результате произошло похищение. Но теперь мы не тормозим. Сейчас поступили указания сверху, от тех, с кем Булгакова была на короткой ноге. Мэр дал строжайшее распоряжение все выяснить и просчитать.
Ему лично и регулярно обо всем докладывают… а уже от него материалы идут наверх.
— Вот оно как, — задумчиво протянула я, — а знаешь, у меня, еще когда я шла к тебе, возникла одна мысль.
— Ну?
— В старые времена, а также в гангстерских боевиках и сагах про советских разведчиков, чтобы узнать все, что необходимо, в группу преступников засылали агента. Я подумала об этом, но поняла, что нужен мужчина, да к тому же теперь меня там хорошо знают. Тебе это в голову не приходило?
— Гражданка Иванова, — сказал он деревянным голосом, не глядя мне в глаза, — я лично и весь мой отдел не занимаемся делом
— Ну и славно, — улыбнулась я, — давай свой «Маяк».
Домой меня везли в «Волге» с затемненными стеклами, высадили, проводили до самой квартиры и сообщили, что теперь за мной будет вестись постоянное наблюдение. Корректно посоветовали сидеть дома и не высовываться.
Вежливо попрощались.
Засады не было.
Они думали, что теперь, пережив боль и унижение, Таня Иванова предоставит все материалы милиции и станет ждать суда.
Наивные албанские парни!
Я вошла в домашний покой и ухнула в горячую ванну. Мылась долго, целый час, в уме просчитывая дальнейшие действия. До двенадцати оставалось всего ничего — около трех с половиной часов, — Игорь мурыжил меня довольно долго.
План вырисовывался во всей красе.
Когда остатки первой за сутки еды уже дремали в желудке, в дверь позвонили.
— Кто? — спросила я, встав сбоку и сразу же перебежав на другую сторону.
— Почта, — ответил озабоченный и торопливый женский голос. Открыла.
— Вам посылка на получателя, распишитесь. Чиркнула ручкой, закрыла дверь. Недоумевая, от кого это может быть, вскрыла. И едва удержалась от слез.
Там лежал пистолет весьма необычного вида, полтора миллиона сотенными купюрами, упаковка зарядов и записка, написанная дрожащей рукой, когда-то обладавшей каллиграфическим почерком.
"Здравствуйте, уважаемая Татьяна Иванова. Если Вы читаете мое письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Я подозревала, что именно так дело и кончится. Но по-другому поступить не могла. Когда Они украли Леонида, я поняла, что и мне осталось недолго; если Они уже готовят травлю, значит, скоро я стану слишком серьезной помехой для Их планов, чтобы родственные чувства смогли удержать Их алчные руки.
Я прожила слишком долгую жизнь и слишком многое испытала, чтобы сожалеть о содеянном и о выросшем. Пусть мой внук получит по заслугам. Я пересылаю Вам копию заявления, которое сегодня же направлю в прокуратуру.
Прочтите. Надеюсь, вместе вы справитесь с преступниками. Из сбережений «на черный день» шлю вам эти деньги. Суммы хватит на пять дней работы.
P.S. Пистолет заряжается так же, как обычный. В нем заряды с быстродействующим снотворным. Против животных, и собак в частности, это незаменимое оружие: если в течение двух-трех часов спящему животному не введен антипрепарат, оно умирает, так и не проснувшись. Капсула с противоядием прилагается. Если вы УБЕДИТЕСЬ, что Леонид невменяем, застрелите его.
Прощайте, и да хранит Вас Господь".
Глава 9
ОПАСНЫЕ СВЯЗИ
Ночь наступила на город темной пятой, укрывая от глаз Создателя творившиеся в нем непотребства, как любят говорить американские писатели-детективщики. Вместе с приходом ночи я выступила в поход.
Миновать ментов-сторожей, работающих в соответствии с зарплатой, труда не составило: я ушла через окно. Пистолет примостился у талии под кожаной курткой. На практике растянутые джинсы не мешали ни бегать, ни махать ногами.