Пропала стриптизерша
Шрифт:
— Вероятно, утром. Как только ты вернешься в город.
Последовало продолжительное молчание. Потом голос Келли снова возник на линии:
— Послушай, Док.
— Слушаю.
— Я — твой адвокат. Ты знаешь, что можешь мне доверять. Я сделаю все, что смогу. На это потребуется время и деньги, однако мы все уладим. Но я не в состоянии разработать нужную линию защиты, если ты со мной не совсем откровенен.
Харт вдруг осознал: он с такой силой вцепился в трубку, что у него побелели костяшки пальцев.
— К чему это ты клонишь?
Келли
— Ты ведь не совсем со мной откровенен, не так ли, Док? Ну, скажем, ты перевозбудился вчера ночью и потерял голову, когда малышка попробовала подцепить тебя на крючок, потому что знала, что у тебя водятся денежки и ты не можешь позволить себе скандала. Ты просто выдумал всю эту чепуху насчет подушки на полу и удара по голове. Ты абсолютно уверен, что Пегги заявила, будто видела Бонни в Энсенаде?
Харт хотел было горячо возразить, но не мог выдавить из себя ни слова. Вместо этого он повесил трубку.
Герта открыла раздвижную дверь и положила руку ему на плечо.
— С вами все в порядке, Док?
Харт промокнул лицо мокрым носовым платком, потом сжал его между ладонями, прежде чем сунуть в карман.
— Полагаю, со мной все в порядке.
Герта выглядела озабоченной.
— А по виду не скажешь. Вы выглядите, будто вам только что кто-то заехал в зубы.
— Так оно и есть.
— Мистер Келли?
— Да.
— И как ему это удалось?
Харт сгреб сдачу с полочки под телефонным аппаратом, позвал официанта, велел принести ему два пива и уселся в кабинке у окна. Герта села напротив.
— Так что мистер Келли?
Харт подождал, пока официант принесет пиво.
— Похоже, и мистер Диринг, и его шофер чисты. Они не могли убить миссис Коттон. И в страховке Бонни нет ничего подозрительного. И еще какая-то женщина, которая не могла заснуть, заявила, что все время смотрела из окна и видела, что, кроме меня, никто в дом Пегги не входил. Генеральный прокурор готов подписать ордер на мой арест. И…
Герта положила свою маленькую ладонь ему на руку.
— И мистер Келли готов сделать ноги. Он не хочет быть на стороне проигравшего. Он вдруг потерял былую уверенность в ваших словах и теперь не знает, верить ли тому, что вы рассказали?
Харт отхлебнул пива. Холодная жидкость на вкус оказалась приятной.
— Все именно так и обстоит.
— Но я вам верю.
Девушка наклонилась вперед, и Харт увидел все ее женские прелести. Ее груди показались ему прохладными, свежими и манящими, но никак не нескромными. Харт слегка возбудился, восхищаясь ею. Келли, должно быть, прав, говоря, что куда бы ты ни пошел, люди, особенно молодые, живут сегодняшним днем. Именно сегодняшним!
В этом есть смысл. Несмотря на внешний лоск, почти во всем чувствуется внутреннее напряжение: в современной музыке, живописи, книгах ч женских журналах, заполняющих разнообразные стенды. Коктейли и конские хвосты… Все это не относится к какому-то определенному слою общества. Богатые, бедные, нищие, воры, врачи, адвокаты, торговцы, президенты и их жены
Харт отвел глаза от Гертиных прелестей и посмотрел через окно на небо. А почему бы и нет? Кто знает, что будет? А что, если по небу чиркнет ядерная боеголовка и наступит конец света?
Как велика бесконечность?
Сколько минут в вечности?
3 сентября 1958 г. 1 час 55 мин.
— И как вы намерены поступить? — спросила Герта. Харт на мгновение задумался.
— Заберусь на яхту, если получится. И даже если не найду ничего подтверждающего, что Бонни удрала с яхты живой, мы все равно поедем в Энсенаду и поглядим, нельзя ли будет обнаружить там ее след.
— После всего, что вам сказал мистер Келли?
— Именно поэтому.
— Я что-то не понимаю.
— Теперь Бонни просто обязана быть живой. Потому что в противном случае мертвым окажусь я. — И уныло добавил: — Если уж мой собственный адвокат мне не доверяет, могу представить, какой будет реакция суда присяжных. А ведь там может и не оказаться юной миссис Слейгл. — Он положил немного мелочи из сдачи на стол за пиво и встал. — Ты возвращаешься в мотель и ждешь меня. И пока будешь там, советую тебе надеть то, что сохнет в ванной.
Герта была полна раскаяния.
— Простите меня, Док. Я вела себя словно маленькая шлюшка.
— Точно! — без обиняков подтвердил Харт.
— Извините, — повторила блондинка. — Просто, — она пожала худенькими плечами, — забудьте об этом. Но я не вернусь в мотель. И не важно, что вы обо мне думаете, я все равно хочу быть с вами и помочь вам. И пока вы будете на яхте, я, по крайней мере, могу постоять на пирсе и посторожить, чтобы предупредить вас, если кто-нибудь там появится.
— Неплохая мысль.
Когда они выходили из бара, к зданию подкатила сине-белая полицейская машина и остановилась у входа. Из нее вышли двое молодых полицейских и направились в гриль-бар.
Харт подумал вдруг, застанет ли он капитана Энрико Моралеса на борту яхты Диринга. Теперь он запоздало пожалел, что не обратил особого внимания на капитана Моралеса, когда тот давал показания. Единственное, что он запомнил, — это его внешность и тот факт, что он сам да и остальные присяжные пришли к выводу: этот человек не только лицо незаинтересованное, но и достойный всяческого доверия свидетель.
Пройдя около сотни ярдов, Харт оглянулся назад. На дальнем краю бухты шумно скрипели электрические лебедки торговых рыболовных судов, но оттуда, где стояла на якоре яхта Диринга, не доносилось никаких посторонних звуков — лишь плеск наплывающих и отступающих волн, разбивающихся о тяжелые швартовы, да печальные крики чаек, спугнутых с места проходящими ночными кораблями.
Пока он смотрел на все это, фонари на корабельной стоянке и на берегу вокруг бухты выключились. Теперь до шести утра, когда стоянку начнут покидать рыболовецкие суда для дневного лова поблизости, бухта будет практически пустынной.