Пропала стриптизерша
Шрифт:
— Кто там? — спросил Моралес.
— Тумако, — ответил мужской голос.
Моралес стволом револьвера сделал Харту знак отойти к противоположной переборке каюты. Потом, не спуская с Харта глаз, он зажег небольшую масляную лампу, встал и отпер дверь.
В дверном проеме показался один из матросов, который тоже давал показания в суде. Перед собой он толкал… Герту. Одна его мускулистая рука сомкнулась вокруг талии девушки, и он то ли держал, то ли таким образом тащил ее. Ладонью другой он зажимал ей рот, чтобы
— Эта маленькая сучка, — пожаловался он, — два раза меня укусила!
Харт проглотил поднявшийся к горлу комок и посмотрел на Герту. В глазах поверх ладони матроса стоял ужас. Сопротивляясь, девушка потеряла туфли, а ее платье задралось выше головы, открывая бедра. От стыда она пыталась как-то вывернуться, но ей не хватало на это сил.
Моралес мгновение любовался ею, патом, вынув сигарету изо рта, спокойно сказал:
— Ну, не стойте тут. Вас могут увидеть. Тащи ее в каюту, чтобы я мог закрыть дверь.
3 сентября 1958 г. 2 часа 28 мин.
Матрос отнес сопротивляющуюся и пинающуюся Герту в каюту. Потом, когда Моралес закрыл за ними дверь, он неожиданно отнял от нее руки и толкнул девушку от себя с такой силой, что та пролетела через всю каюту и упала лицом вниз на подвесную койку. Но не надолго. Всхлипывая и с трудом переводя дыхание, она встала на ноги, поправила задравшееся платье и бросилась через каюту туда, где стоял Харт.
Моралес ухмыльнулся:
— Как трогательно! Маленькая светловолосая ласточка летит, махая крылышками, под сомнительную защиту своего мужчины!
Герта еще сильнее прижалась к Харту.
— Что они с нами сделают? — едва слышно спросила она. Харт обвил рукой ее талию.
— Откуда мне знать?
Похоже, его самого и его коллег-присяжных толкнули на ложный путь. Вероятно, в процессе расследования дела Коттона слишком много незаинтересованных свидетелей клали руки на Библию и клялись говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, но только тогда, когда это было удобно им. Тумако был стюардом, который якобы обслуживал Коттона и Бонни во время их последнего ужина.
— Кто-нибудь видел, как ты тащил ее на борт? — спросил Моралес.
Тумако прекратил сосать укусы на руке.
— Нет. Там туман.
— Это нам на руку!
Несмотря на реальность происходящего — душную жару в каюте и слабый огонек масляной лампы, во всей этой сцене было что-то ужасно нереальное. Она напоминала страницу из плохой пьесы, карикатуру на мелодраму при свете масляной лампы вкупе с напыщенными бессмысленными диалогами.
— Кто-нибудь видел, как ты тащил ее на борт?
— Нет. Там тумана о — Хорошо. А теперь что мы с ними будем делать?
Харту хотелось рассмеяться. Но он не осмелился. Он знал, что вместо смеха у него вырвется рыдание.
Моралес прикурил
— Сколько времени понадобится на то, чтобы собрать команду и подготовить яхту к выходу в море? — спросил он.
— Час, — отвечал Тумако. — Может, чуть больше. А мы не рискуем своей шеей? — добавил он задумчиво.
Моралес пожал плечами:
— Сомневаюсь. Вечерние газеты уже обвинили сеньора Харта в убийстве жены Коттона. И когда обнаружится, что они с сеньоритой пропали, полиция сделает логический вывод, что наш столь пронырливый аптекарь предпочел судебному разбирательству побег со своей хорошенькой сотрудницей. А она очень хороша, не так ли?
Тумако бросил восхищенный взгляд на Герту:
— Да.
Моралес добавил сухо:
— Сеньор Харт — тоже очень привлекательный мужчина. И тому имеются веские доказательства. Как ни крути, до неминуемого конца света осталось так мало времени! И чем отбывать заключение в тюремной камере, естественно, он предпочел не отказываться от известных мирских удовольствий. — Капитан взглядом обласкал Герту. — И в этом деле, полагают мы ему сумеем оказать посильную помощь.
Тумако прекратил сосать раненую руку.
— Да.
Харт не был храбрецом. Отнюдь. Но он отдавал отчет своим словам.
— Сначала вам придется меня убить!
— Это мы легко устроим, — успокоил его Моралес. — Очень легко. — Он кивнул Тумако. — Собирай команду. Скажи, мы отчаливаем через час.
Тумако кивнул и вышел из каюты, бросив хитрый взгляд на Герту.
После его ухода повисло напряженное молчание. Харт прервал его вопросом:
— Полагаю, мистер Диринг намекнул вам, что я расспрашивал его о яхте и сказал, что могу отправиться сюда?
Моралес вернулся к койке и удобно устроился на ней.
— В вашем положении не задают вопросов, сеньор. Скажем так: к несчастью для вас обоих, вы с юной леди проявили неумеренное любопытство.
Харт мысленно оценил расстояние до Моралеса. Несмотря на то, что оно было невелико, капитан спокойно разрядит свой револьвер еще до того, как Харт успеет сделать пару шагов. И похоже, у него руки чешутся от желания сделать это. Ладно… Но пока он бросится на Моралеса, Герта, по крайней мере, получит шанс выбраться из каюты.
Словно прочитав его мысли, Герта вцепилась в его руку:
— И не пытайтесь, Док! Он вас убьет!
Моралес оскалил зубы в безжалостной ухмылке:
— Если вы раздумываете, броситься на меня или нет, сеньор, то молодая леди права. — Он продолжал улыбаться. — А после вашей смерти, уверяю вас, я уж постараюсь изо всех сил утешить сеньориту.
Герта пошатнулась, словно вот-вот собиралась упасть в обморок.
— Мне плохо, — сказала она слабым голосом. — Нельзя ли мне присесть?
Моралес был галантным латиносом.