Пропащие девицы
Шрифт:
Девушка горько усмехнулась. Как много все-таки зависит от точки зрения. Когда ты находишься на вершине мира, красные пески кажутся инопланетным чудом, а упав вниз, видишь перед собой только бесконечную долину смерти.
– С ней ничего не случится, если ты возьмешь ее мягче… Вот так…
В абсолютной ночной тишине было слышно каждый звук и шорох на мили вокруг. Но почему-то именно человеческий голос, самый живой из них, звучал точно фантомные отголоски живших здесь некогда людей. Как сонм оседлавших бурю призраков Джима Моррисона. Она не сразу узнала голос Джареда, смех Шеннона и обиженное
Фиддлерс Грин, очевидно, был занят делами поважнее, и у костра она увидела, как братья Лето пытались провести Кате ее первый мастер-класс по игре на гитаре. Джей старался сохранять серьезность и вести себя важно, как настоящий преподаватель, при чем из тех, которые занимаются классической музыкой. Его манерности сейчас позавидовала бы половина музыкантов Нью-йоркского симфонического оркестра. Зато Шенн не отказывал себе в удовольствии и смеялся от души над неудачами своей подружки.
– Присоединяйся, Патти, – Джаред молниеносно быстро переключился с нерадивой ученицы на появившуюся у костра девушку, – сегодня я не беру за свое драгоценное время ни цента.
– Не отказывайся, – начал Шеннон, – когда еще мой брат сделает что-то даром.
– Спасибо за предложение, но мне придется отказаться, – улыбнулась она в ответ, в их безумной компании просто невозможно оставаться мрачной и думать о плохом, – я слишком устала. Наверное, все дело в свежем воздухе.
– Я провожу тебя, – младший Лето подскочил на ноги.
– Боишься, что я потеряюсь?
– Ты даже не представляешь как, – ответил за брата Шеннон, – он уже собирался организовывать поисковую группу. Если бы я не отвлек его…
– Спокойной ночи, – отрезал Джаред и, взяв Патти под руку, поволок ее подальше от разошедшегося брата, который кричал вдогонку «Да уединяйтесь на здоровье!». – Придурок, – прошептал он и провел ладонью по волосам, уставившись себе под ноги, будто извинялся за бестактное поведение брата или за то, насколько его случайная реплика оказалась близкой к его намерениям.
Патти хмыкнула и улыбнулась. Разве не стоили они друг друга, целый вечер подшучивая над ничего не подозревающей Катей? А придурком оказался старший.
– Считаешь, что я от него недалеко ушел, да? – Джей провел оледеневшими пальцами по ее щеке, заставив девушку вздрогнуть и поднять на него взгляд.
Жар огня перестал согревать его в холодной пустыне, и Патти, прикоснувшись к его ладони своей теплой рукой, только сообразила, что Джаред стоял перед ней в одной рубашке и, должно быть, собрал последние остатки воли в кулак, чтобы не стучать зубами от холода. Девушка быстро сбросила с себя куртку, пытаясь вернуть ее сопротивляющемуся мужчине.
– Ты же заболеешь, идиот!
– Если это случится, то тебе придется поить меня супом и кутать в одеяло. А пока можно попробовать согреться иначе.
Джаред опять укутал Патти в свою куртку и, схватив ее за отвороты, притянул к себе. Она с готовностью обняла его, прижимаясь к его
– Не надо, пожалуйста, – она опять отталкивала его. Опять без объяснений и причин.
– Не надо чего? – Лето не хотел отступать, не сейчас, когда ей попросту некуда от него сбежать. Он устал играть в догонялки и ждать, когда вместо нескольких шагов назад, она наконец пойдет навстречу. Джаред изо всех сил прижимал ее к себе, пытаясь удержать от очередного побега.
– Вот этого всего! – воскликнула девушка, продолжая колотить его кулаками в грудь. И мужчина не без удивления услышал в ее голосе слезы.
– Чего, Патти? – спросил он мягче. – Что произошло, пока тебя не было? Это Джек?! – догадка сразила его, словно молнией. – Если это Уайт, то…
– Не ищи виновных там, где их нет. Вся вина, она в нас самих, понимаешь, Джаред? Во мне, я сама виновата в том, что со мной происходит. Это наказание за все мои прошлые грехи, наказание за то, что была слишком горда, чтобы признать, насколько я слаба, чтобы смириться со своей слабостью, принять ее и… – всхлипывая, она утерла слезы рукавом, – …я не имею права быть счастливой после всего произошедшего. А еще Робин… Как я могла с ней так поступить? Я должна была ее защищать, но в итоге подвела. Подвела, как всех остальных. Я… – Джаред прижал ее к своему плечу, гладя по голове, но она отстранилась, повторяя про себя «нет, не надо, нет», точно в помешательстве. – Я не должна… понимаешь, Джей?
– Не должна чего?
– Чувствовать себя так хорошо, когда причинила боль близкому человеку. Я предала ее, подвела ее брата. Себя саму. Прежде я думала, что освободилась ото всех катехизисов и церковных условностей, на которых меня растили родители. Но это все была одна большая иллюзия. Не важно, что со мной происходит, как я себя веду, как отчаянно хочу доказать себе самой, что старые догматы не важны, что все это осталось в прошлой жизни. Но знаешь что, ведь самое главное, самую важную часть религии мы всегда носим внутри. Чувство вины. К нему привыкаешь, носишь его на исповедь, ища самые маленькие и ничтожные прегрешения в детстве, а потом, когда вырастаешь, даже придумывать ничего не надо, ты просто утопаешь в своих ужасных, мерзких поступках, невыполнимых обещаниях. И… ты, Джей, я просто не могу втянуть во все это еще и тебя. Я ужасный человек, и ты разочаруешься во мне, только я дам тебе приблизиться. Все во мне разочаровываются. В конце концов я всех подвожу…
Возвращаться к костру Джек не захотел. Утром он свалит отсюда, даже не станет ни с кем прощаться.
Он пил, пока виски не начал казаться водой. Пока мысли не перестали доканывать его. Патриция Бэйтман, она, она, она! Она снова все испортила.
Шорох в палатке разбудил Джека. Хотя он не спал, просто отключился с бутылкой в руке. Насилу приподнимаясь, музыкант увидел тонкую фигуру, которая проскользнула внутрь.
– Патриция?.. – хрипло прошептал он, в надежде на то, что это не сон.