Пропащие девицы
Шрифт:
Роббс нажала на правую лапку щенка, и тот запел забавную песенку, в которой просил обнять его, обнять его сильнее.
– У них не было игрушки, которая бы исполняла «Крис, ты идиот», – прошептал музыкант, нежно обнимая Робин сзади. – Прости меня…
– Шутишь?! Мне нравится эта песня, – улыбнулась Уильямс. – И я так рада, что ты здесь…
Она положила игрушку на диван и обернулась к Крису. Мужчина притянул Робби к себе и коснулся губами ее мягких, приоткрытых губ. Девушка почувствовала, как по ее коже пробежала мелкая стайка мурашек.
– Крис, ты…
–
– Нет, – она тихо рассмеялась и сильнее прижалась к Крису. – Они ведь твои…
Музыкант с жадность целовал Уильямс, параллельно стягивая с нее тонкую майку. Его руки были повсюду. Робби потянула Криса к дивану, и через несколько секунд они оба упали на мягкие подушки.
В этот момент щенок, который оказался под самой задницей Робин, начал исполнять «Обними меня, обними меня сильнее», и оба влюбленных громко рассмеялись, продолжая сжимать друг друга в самых нежных и крепких объятиях.
Комментарий к Глава 29. Более чем счастлива
Музыка и фотографии тут: http://bit.ly/1ScsRbJ
========== Глава 30. Бывшие ==========
Вайолет увлеченно выстукивала что-то на своем «айфоне» и то и дело улыбалась, пока Серафина крутилась вокруг, пытаясь активно участвовать в развлечениях старшей сестры. Которую, к слову, уже начало раздражать, когда всякие малявки бесцеремонно вторгались в ее личное пространство. Пройдет еще совсем немного времени, прежде чем на ее двери появится ярко-красная табличка, предупреждающая о всевозможных наказаниях, которые обрушатся на головы тех, кто пересечет порог без стука и особого расположения хозяйки комнаты. Бен невольно улыбнулся.
Сидя напротив, Сэм самозабвенно уплетал «несквик» так, как кролик из рекламы, разве что уши его не закручивались в трубочку. Пройдет еще лет семь, когда с этим парнем начнутся настоящие проблемы, а до этого… до этого осталось всего ничего: пережить два переходных возраста своих принцесс и постараться не убить тех наглецов, которые будут за ними ухлестывать.
Утро было почти идеальным, для того чтобы кто-то из журналистов помаститее смог бы начать с этой пасторальной детали очерк об идеальной семье. Такая редкость для людей знаменитых. Все было предельно примерно и очаровательно (в самом британском смысле этого слова). Старый особняк, семья за завтраком, в руках отца семейства «Таймс», у матери какой-то основательный качественный глянец, из тех, которые фотографируют его перед премьерами фильмов. Все идеально до приторности, если бы не одна, а точнее две маленькие детали. Они играют в пастораль ради того, чтобы их отпрыски переживали только те проблемы, связанные с взрослением, через которые проходят обычные дети.
Дети и Джен.
Она все утро сидела и с демонстративным недовольством перелистывала страницы журнала, всем своим видом показывая, что ее сдерживают только дети, и она обязательно выскажется, только отправит их переодеваться для прогулки.
Бен никогда не прятался
Удивительно, с какой легкостью Дженнифер поверила во все сказки желтой прессы. До скандала, разразившегося в медиа после объявления о разводе, она была менее категорична в высказываниях и не склонна верить всему, что пишут. Хотя, если разобраться, дело было не только в подорванном доверии, а в том, какое участие Бен проявлял по отношению к Патти. Вся эта забота не могла укрыться от его бывшей жены, которая рассказывала всем, кто только хотел слушать (а обычно это были журналисты светских хроник) о том, какой фантастически заботливый и оберегающий ее бывший муж.
Сэм встал из-за стола и неуклюже со звоном поставил блюдце и стакан в раковину. Джен поцеловала его в лоб и отправила к сестрам, а затем с бесстрастным выражением лица повернулась к Аффлеку.
Предстоял разговор. С большой буквы.
Дженнифер глубоко вздохнула, набрав в легкие воздуха, перед тем как начать его поучать. Ее новоприобретенная привычка, которая бесила его так сильно, что он готов был развестись с матерью своих любимых детей еще раз, только бы это избавило его от выслушивания ее правильных менторских поучений.
– Знаешь, а ведь твою Пэтти, оказывается, не надо ни от кого спасать…
– Патти, – поправил он бывшую жену, усмехнувшись.
Бэйтман бы совершенно не понравилось сравнение с Пэтти Спивот и ее выдающейся «фэтти». Помнится, именно в жопу она предлагала отправить всех тех журналистов, которые рассказывали, что Бен Аффлек купился на ее аппетитный зад. Забавная маленькая девочка, которая, несмотря на все свои попытки доказать миру, что ей все равно, отчаянно пыталась сохранить свою репутацию незапятнанной.
– …она прекрасно спасается от депрессии и стрессов самостоятельно. При помощи твоего коллеги по площадке, кстати, – Гарнер медленно и размерено интонировала каждое слово, наслаждаясь ожидаемым эффектом, и Бен старался ее не разочаровывать. Он удивлено приподнимал брови, изображал возмущение, пытался даже возразить. Вел себя так, как она рассчитывала, лишь бы это все быстрее прекратилось. Не для того он снимал дом для семьи в Лондоне, чтобы с отвращением выслушивать женщину, которую любил.
– Посмотри, как она вешается на Джареда Лето…
Дженнифер швырнула открытый журнал через стол. Фотографии были красочными, возражать против ее слов о степени близости Патти и Джея было нечего. Это не постановочное кадры, не вырванные из контекста фотографии. Они выглядели, как сумасшедше влюбленные, которым совершенно не надо оглядываться на общественное мнение и осуждение. Они были безумно счастливы.
– … предпочла Бэтмену Джокера, – горько усмехнулась Джен, точно продолжая ход его мыслей о безумии. – А ведь мы с Кеном предупреждали тебя, что ей нужна только реклама, а вот твоему имиджу весь этот скандал серьезно навредит.