Пропащие девицы
Шрифт:
– А прятаться на кухне от разозленной беременной женщины нет? – он улыбнулся в ответ, выпивая содержимое своего стакана, и протянул его Патти. – Я действительно такой, как Лето?
– Прости меня, Крис, – начала Бэйтман, мужчина поднял на нее удивленный взгляд. – Что вела себя с тобой как законченная стерва. Робин в последнее время… да и мне тоже совсем не везло с мужчинами. Не знаю, много ли ты знаешь об истории с Джеком, но это и неважно, важно то, что виновата была во всем произошедшем только я. Потому мне было проще считать тебя мудаком, чтобы защитить Уильямс от очередного не того парня. Но чем
– Спасибо, Патти… Патриция, мне очень…
– Ой, заткнись, Мартин, – отмахнулась девушка, ей не хватало только взаимных признаний в братской любви с Крисом Мартином, чтобы разрыдаться пьяными слезами, а наутро выглядеть как гребаная развалина. – И можно просто Патти.
Первая из недопитых Максом заныканых бутылок отправилась в мусор, когда Бэйтман разлила остатки по стаканам. Вместо нее на столе тут же появилась следующая. Скажи ей кто пару недель назад, что она будет бухать с Крисом у него на кухне и откровенничать о Робин… Девушка рассмеялась в голос.
– Ничего, – ответила она на немой вопрос мужчины, – просто странно это все, не находишь?
– Но я рад, что мы нашли общий язык. Ты очень важна в жизни Робин, и я… я надеюсь, что тоже все еще нужен ей.
Патти хотелось рассмеяться в ответ, но она сдержалась, наблюдая за тем, как Крис опять погружается в беспробудную печаль. Еще немного – и слез по синьке не избежать, одернула себя девушка.
– Не говори глупостей! Я видела вас сегодня на ковровой дорожке. Если ни один журнал завтра не прифотошопит к вашей фото арку в цветах и священника, значит, глаза у них на жопе, – хмыкнула девушка. – Мы с Робин проходили и худшее дерьмо, уверена, ты найдешь, как ее задобрить. У тебя есть к ней особый подход.
– Я хотел… планировал сделать ей предложение. Но после сегодняшнего. Это же ебаная катастрофа!
Патти поперхнулась, то ли заслышав, как мистер британское совершенство матерится, то ли от возмущения.
– Ебаная катастрофа?! – переспросила она.
Крис шикнул в ответ.
– Ебаная катастрофа, – Патти стишила голос, – это моя личная жизнь, которая превратилась в любимый предмет обсуждений в желтой прессе. Мои благопристойные родители уже, наверное, отказались от меня. Не успела выпрыгнуть из постели Джокера, как тут же кинулась в койку к Бэтмену. Ебаная шлюха и стерва Патриция Бэйтман получила по заслугам. Публичное порицание… идет на пользу разве что моему бизнесу, – рассмеялась она совсем невесело.
– Ты хороший человек, Патти, – возразил он, ободряюще сжимая ее плечо, – а у хороших людей все в конечном итоге бывает хорошо.
Очередная глупая радужная банальность. Тогда почему же ты закусываешь губу, чтобы не расплакаться, Патриция Бэйтман? Гребаный бурбон. Гребаный Крис Мартин.
В Италии было неплохо. Покинув Малибу, Макс первые пару дней наслаждался свободой, работой и отсутствием истеричных баб в радиусе нескольких метров.
На съемках он был приятно удивлен, встретив Марту Хант. Они прекрасно ладили и успели стать приятелями, поэтому, если удавалось закончить съемки пораньше, вместе отправлялись
Марте двадцать три. И Макс называл ее более приличной копией Кейт Мосс. Золотистые волосы и голубые глаза. Лоб по-рыбьи широкий, а улыбка хитрая и манящая. Она нравилась ему своей простой манерой держаться, чувством юмора и любовью к крепким напиткам.
Спустя четыре дня совместной работы, когда съемки были окончены, Марта подошла к фотографу и, наклоняясь, прошептала:
– Я знаю здесь одно классное местечко, – облизнула губы и улыбнулась. – Что скажешь?
Это был какой-то клуб или бар, они много пили и смеялись. Потом нюхали кокаин и разговаривали, разговаривали, разговаривали… Марта сказала, что ей нравится все, что происходит, а Макс просто поцеловал ее в пересохшие губы.
– Это итальянский поцелуй, – усмехнулась модель. – А я хочу французский!..
Утром они проснулись вместе. Ее обнаженное тело было прекрасно. Ее слова были полны нежности. Но Макс чувствовал себя каким-то потерянным.
Откинув одеяло, он приподнялся и хрипло произнес:
– Ты ведь понимаешь, что это…
– … ничего не значит? – закончила за него Марта, обвивая руками шею. – Может, ты и прав. Но, мне кажется, мы классно смотримся вместе.
Он рассмеялся, глядя на их отражения в стеклянном потолке номера отеля.
С ней было легко. И только поэтому Макс брал ее за руку, прогуливаясь по итальянским улочкам. Их щелкали папарацци, но его это никогда особенно не волновало.
По ночам он обнимал ее, пытаясь не думать о том, что с каждым разом делать это становится все более невыносимо. Не потому, что Марта была плохой девчонкой. Она была классной. А ему было скучно.
Вспоминал о Скайлер он почти каждый день, но не позволял себе забываться в мыслях или чувствах к ней. Ни к кому. Все это любовное дерьмо уже однажды чуть не разбило его жизнь на мелкие кусочки. И теперь его кожа стала толще, покрылась слоем бесконечных татуировок, а сердце… Макс увлекался каждой новой девочкой. Его привлекала новизна. Именно новизна, а не красота или ум. Тем более, что вокруг него всегда были только самые красивые женщины.
Но Скайлер… Он не хотел ломать ее, но чувствовал, что уже сломал. И винил себя в том, какими глазами она смотрела на него в тот день, когда он уезжал из Малибу.
Но все же этого нельзя было знать наверняка. Быть может, Иендо всего лишь хотела поразвлечься. Поразвлечься с ним.
Эта мысль одновременно успокаивала его и приводила в бешенство. В такое бешенство, что по возвращению в ЛосАнджелес ему хотелось как следует встряхнуть Скай и потребовать немедленных признаний. Но зачем? Что бы это изменило для него?
Кто знает?..
Воскресным утром Макс и Марта отправились завтракать. В кафе девушка сидела тихо, уткнувшись в газету. И это ему тоже нравилось. Она была тихой по утрам и читала газеты. Планшет за завтраком выглядел гораздо более убого.
– Твоя сестренка просто прелесть, – с усмешкой произнесла девушка и бросила на стол газету. На первой полосе огромная статья о скандале, произошедшем во время вечеринки Gucci.
Уильямс отхлебнул кофе и, пробежав глазами по тексту, переменился в лице.