Пропащие девицы
Шрифт:
Теперь же он был твердо намерен последовать совету Галь. После съемок, если это будет не слишком рано для ЛА, он обязательно позвонит ей, как хотел с самого утра, только увидев заголовки, и пригласит Патрицию вместе с ее вспыльчивой подругой с обостренным чувством справедливости. Бен был полностью уверен, что Уоллис получила за дело. Не могла же Уильямс превратиться из милой улыбающейся девочки в гарпию на пустом месте. И если на этот раз она нападет на главного готэмского злодея, то он обязательно попросит у Пэтти Дженкинс пристроить ее в картину
Потом, после того как выключатся камеры, и он доберется в огромный пустой съемный дом, надо будет позвонить Джен. Она будет чертовски недовольна и опять выжмет из него все соки. Будет злорадствовать по поводу Патриции и даже кричать, когда услышит о том, кто еще появится в Лондоне на ковровой дорожке.
Но все это будет потом, а пока можно еще ненадолго надеть маску бесстрастного Бэтмена и взвалить на себя судьбы выдуманной вселенной вместо тяжелых будничных решений.
Наверное, в этом тоже состоит привлекательность графических романов для всех возрастов. Почему в реальной жизни тоже нельзя быть Бэтменом? Или Черной Канарейкой? Представить только Бэйтман, которая стращает своих нерадивых подчиненных Криком Канарейки. И им можно начать сочувствовать. Интересно, понравилась ли ей подружка Стрелы именно тем, что можно использовать крик, как оружие массового поражения?
Бен улыбнулся. И за доли секунды стал серьезным и непробиваемым, как скала. Они снимали последний на сегодня прогон. Все должно было стать на места.
========== Глава 40. Планы ==========
Утром позвонила Гвинет. Крис знал, что она позвонит, именно поэтому ее звонок застал музыканта уже по дороге в дом бывшей жены.
Встретив его на пороге, женщина натянуто улыбнулась и, приобняв Мартина за плечи, негромко сказала:
– Ты выглядишь усталым.
Хотелось громко рассмеяться в ответ, но он лишь выдавил из себя что-то наподобие ухмылки и прошел в гостиную следом за Гвин.
Эппл сидела на диване и листала какой-то девчачий журнал. Увидев отца, она демонстративно удалилась наверх, громко шлепая босыми ногами по лестнице.
– Отлично!.. – выдохнул Крис, потирая шею.
Гвинет заправила за ухо прядь волос и пожала плечами.
– А какой реакции ты ожидал? – она улыбнулась и в какой-то момент мужчине показалось, что она наслаждается всем происходящим, в тот момент, когда он просто раздавлен.
Кашлянув, Мартин прошел в кухню. Хозяйка дома последовала за ним.
– Я ее отец, – он оперся рукой о столешницу. – И она знает, как сильно я ее люблю…
– Все это не имеет никакого отношения к тому, что твоя новая подружка выставляет себя на посмешище, а ты в этот момент держишь ее за руку, – женщина открыла дверцу холодильника и достала сок. – Крис, твоя проблема в том, что ты слишком… Слишком идеализируешь людей. Эта Робин… Я же предупреждала тебя насчет нее!..
Крис поднял на бывшую супругу глаза и спросил:
– Это все не имеет никакого отношения к тому, что наша дочь…
– Именно это
Мужчина опустился на стул и обхватил руками голову.
– Ты не должен забывать о том, что у тебя есть семья, – продолжала Пелтроу. – И ты обязан защищать своих детей, ограждать их от всей этой проклятой шумихи! Но ты ни о чем не думаешь, ни о чем! Эта девка просто околдовала тебя!..
– Я собираюсь жениться на ней, Гвин, – едва слышно произнес Крис, поднимая голову. – И я женюсь на ней, даже если после этого ты никогда не захочешь меня видеть или говорить со мной…
Медленно опускаясь, Гвинет присела напротив. Она несколько раз нервно хихикнула и, глядя бывшему мужу прямо в глаза, холодно проговорила:
– Это будет самой большой ошибкой, которую ты совершишь, Крис.
Раздражение брало верх над его выдержкой. Да кто, черт возьми, она теперь ему, чтобы рассуждать о его ошибках?! Резко поднявшись со стула, музыкант ответил:
– Знаешь, иногда мне кажется, что однажды я уже ошибся… Поэтому, если честно, мне плевать.
Он поднялся наверх и попытался разговорить Эппл, но та закрылась в своей комнате и громко включила музыку. В конце концов, Мартин решил дать ей время.
Мозес играл в саду и был настроен куда более дружелюбно.
– Как дела у Робин? – спросил мальчик, когда Крис ногой остановил его футбольный мяч. – Она что-то обо мне говорила?
– Говорила, чтобы ты занимался математикой, – Мартин пнул мяч и улыбнулся. Мозес побежал к воротам.
Отбив гол, ребенок звонко рассмеялся и снова ударил по мячу.
– И больше ничего не говорила? – мальчик прищурился, полуденное солнце светило прямо в глаза.
– Сказала, если ты исправишь свои оценки, то мы все вместе пойдем гулять.
– Классно! – Мозес захлопал в ладоши от радости. – А когда, пап?
– На следующей неделе, – он подошел к сыну и, посмеиваясь, натянул ему на голову капюшон худи. – Но сначала математика.
Закатив глаза, Мозес взял в руки мяч и поплелся в дом.
– Передашь ей привет? – обернувшись, спросил мальчик.
Крис только кивнул в ответ. Когда ребенок умчался в дом, мужчина, улыбаясь, прошептал:
– И этот туда же…
Когда Крис возвращался домой, начался ливень. И смыл всех папарацци, которые дежурили неподалеку еще с раннего утра.
Выбравшись из машины, он вбежал в дом и закрыл дверь. Тишина.
Внизу никого не было, и Крис, набрав в легкие побольше воздуха, все же решился подняться спальню к Робби. Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Девушка лежала на кровати в прелестном коротком платье, а сладковатый аромат парфюма витал в воздухе, точно призывая срочно забыть обо всех разногласиях.