Пропащие девицы
Шрифт:
Патриции Бэйтман не оставалось ничего другого кроме как напиться. Она произвела быструю ориентировку на местности и пришла к неутешительным выводам: то, что разносили официанты, могло привести в дикий восторг разве что Уильямс. Девушка стремительной походкой, чтобы ее не отвлекли по дороге, направилась к бару, безнаказанно зашла за стойку, нашла новенькую бутылку виски, прихватила ее на пару с бокалом и ведерком льда и направилась к одному из свободных шезлонгов, которые приметила, прежде чем отправиться за выпивкой. Вся тусовка решила разносить дом Лето
Она прекрасно устроилась на шезлонге, поставила на борт бассейна свою добычу и пригубила потрясающе холодный Dalmore, как позади раздалось:
– Прекрасная Патриция!
Девушка с опаской обернулась, боясь нарваться на компанию, от которой будет проблематично сбежать. Перед ней стоял невысокий щуплый мужчина в очках в роговой оправе и вечной красно-синей ковбойке. Терри ебаный Ричардсон, который динамил THR сколько она там работала. Он, блядь, и ее динамил, и теперь подошел, будто ничего не было.
– Позволите? – спросил он и сел рядом, отодвигая ее юбку, чтобы освободить место.
– Недели две назад вы ответили на подобную просьбу The Hollywood Reporter отказом, – напомнила Патти.
– Как я и говорил, у меня уже были договоренности на те даты с Vogue.
– И месяцем ранее, и все предыдущие три года тоже, – Бэйтман решила воспользоваться счастливой случайностью и выжать из нее все, что было возможно: либо получить окончательный отказ, либо, узнав об условиях, в которых Ричардсон согласиться сотрудничать с журналом, пообещать, что проконтролирует их исполнение в лучшем виде лично.
Патти протянула ему бутылку виски в качестве трубки мира. Терри хотел было выпить из горла, но передумал и, оглядевшись в поисках стакана, нашел бокал с недопитым коктейлем термоядерного цвета. Он недоверчиво понюхал содержимое и выплеснул его в бассейн, там же тщательно сполоснув бокал. Завтра, чтобы привести дом в порядок, Джею придется нанять не одну армию уборщиков.
– Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания работать на Дженси Мин, я бы с большим удовольствием снимал для азиатских преступных синдикатов, чем для нее. Страшная женщина, не представляю, как ты с ней работаешь, – пропустив несколько стаканчиков, признался фотограф.
– А кто сказал, что я лучше? – усмехнулась Патриция. – Может, мы и сработались на почве общей любви к террору и контролю.
– Прекрасная Патриция, – в ужасе отпрянул он, – вот зачем вы так пугаете бедного художника? Я только хотел предложить пощелкать тебя как-то у себя в студии.
Бэйтман обворожительно улыбнулась, кажется, она только что нашла одно недостающее звено в собственном коварном плане. И фотограф, за которым бегали топовые фэшн-журналы, невзначай сам предложил «поклацать» ее.
– Хэй, Патти! – Шеннон Лето отчаянно махал
– Запомни, на чем мы остановились, – сказала она Ричардсону, прежде чем Шенн успел к ним добраться, – мы обязательно обсудим эту идею.
– Так вот, где мой Dalmore! – воскликнул Лето, хватаясь за самое ценное, за полупустую бутылку. – Так и знал, что ты его спер, старый хрыч.
Патти едва не поперхнулась, подавив смешок. Вечно молодой Лето точно забыл, что и сам не намного младше старого хрыча.
– Вообще-то, это я стащила бутылку из бара, – призналась девушка, пока с обеих сторон не посыпались прочие обидные обвинения. – Не знала, что это чьи-то личные запасы. Прости, Шенн.
– Раз это моя будущая жена сделала, так уж и быть, прощу, – великодушно заявил Шеннон, улыбаясь, – и я даже забуду, что ты в последнее время в открытую изменяла мне с моим же братом, с родной кровинушкой, – запричитал мужчина, – если ты плеснешь мне огненной воды в стакан.
– Конечно, дорогой, – приторно сладко пролепетала Патти и с беспокойством добавила: – С тобой все в порядке? Со зрением, может, плохо стало? Щуришься как-то…
Ричардсон поднял взгляд от телефона, в котором остервенело выстукивал какое-то важное сообщение, и рассмеялся.
– Эй, женщина, это же мой фирменный звериный сексуальный взгляд, что не узнала? На всех фотографиях так делаю.
– Не признала, недостойная, – покачала головой Бэйтман. – Кстати, где твой брат запропастился? Сказал «не исчезай», а от самого ни слуху, ни духу.
– Сделаю вид, что меня это не задело, – проворчал Шеннон, – и все-таки приглашу повеселиться в нормальной компании. Мы как раз собрались играть в «Я никогда не». И Джей тоже там.
– Так он же не пьет, – Патти подозрительно посмотрела на Лето.
– А этому шизику и не надо, – выдал Шенн.
– И потому всегда выигрывает, – с обидой добавил Терри.
Патриция Бэйтман впервые слышала, что в «Я никогда не» вообще кто-то выигрывает, если не считать выигрышем несколько интимных мгновений в обнимку с унитазом. Счет вроде как должен вестись, так, по крайней мере, гласят правила, но кто ведет счет в играх на выпивку, когда их главная миссия просто ужраться? В любом случае, Патриция не собиралась никому ничего проигрывать, тем более трезвеннику Джареду Лето.
– Я никогда не занималась сексом в самолете, – сказала миловидная блондиночка, кажется, она щеголяла в нижнем на показе La Perla в этом году.
– И кто это продолжает играть без нас? – возмутился Шеннон, пропуская Терри и Патти на кухню и закрывая за собой дверь.
В комнате собралась маленькая компания из безымянной блондинки, Эммы Ладбрук, четы Милишевичей и Стива Айелло. И никакого Джея.
– Шенн, дорогой, ты вернулся, – спохватилась модель, прижавшись к нему своим анорексичным тельцем, пока все остальные знакомились с Бэйтман, о которой были наслышаны невесть чего от братьев Лето.