Пророки

Брэй Либба

– Ты уверена, что это не очередной репортер? – с опаской спросил дядя.

– Он никак не мог быть репортером, – ответила Эви. – Он показался мне очень искренним. Он спрашивал о символе – глаз с… ладно. Я лучше нарисую.

Эви нарисовала око с молнией и передала его дяде. Сэм подошел поближе.

– Он спрашивал вот об этом символе?

– Как, ты сказала, его зовут? – поинтересовался Уилл.

– Мемфис. Мемфис Кэмпбелл, – ответила Эви.

– Вы знаете, что значит этот символ, профессор? – спросил Сэм, с явным интересом

разглядывавший картинку.

Уилл коротко взглянул на него.

– Никогда раньше такого не видел. А теперь попрошу меня не беспокоить. У меня много работы.

Он повернулся на каблуках и оставил их растерянно стоять в прихожей.

* * *

Мемфис и Тета сидели в кафе мистера Регги за коктейлями с содовой и болтали без умолку. Тете казалось, что она не говорила столько с тех самых пор, как впервые встретила Генри. Она смешила собеседника рассказами о странностях артистов, а Мемфис рассказал ей о лотерее и о том, каким капризным может быть Исайя, но Тета могла сказать точно – он обожал младшего брата. Они оба потеряли счет времени, и Тета забыла о том, что ей пора на репетицию.

– Я скажу, что в метро случился пожар, – пошутила она.

– Ты точно больше ничего не хочешь? Может быть, сандвич или супа? – спросил Мемфис.

– В который раз повторяю – все замечательно, я сыта, – ответила Тета. Она заметила, что посетители кафе косятся на них. В тот момент, когда она поднимала глаза и натыкалась на их взгляд, они отворачивались, делали вид, что заняты своей едой или читают газету.

Он хотел еще о стольком ей рассказать и спросить ее. Откуда она приехала? Снилось ли ей то самое око? Может быть, она тоже лежала, глядя в потолок, и представляла себе его, как он – ее?

– Ты правда девочка Зигфелда, да? – только и смог спросить он.

– Я слышала, что место поэта уже занято, – отшутилась Тета. – Кстати о поэзии, ты читал «Усталые блюзы» Лэнгстона Хьюза?

– И далеко за полночь звучит эта мелодия / Погасли звезды, зашла луна… – произнес Мемфис, довольно улыбаясь.

– Певец закончил петь, ушел спать / И усталый блюз эхом отдавался в его голове / А он спал, как убитый, или человек, распрощавшийся с жизнью [58] , – договорила за него Тета. – Никогда не читала ничего прекраснее.

58

Подстрочник С. Малярчука.

– Я тоже.

Кафе будто растворилось в воздухе: позвякивание посуды, щелканье кассового аппарата, гул человеческих голосов – остались только они вдвоем с Тетой. Она слегка подвинула свою руку ему навстречу, и он сделал то же самое. Теперь кончики их пальцев слегка соприкасались.

– В субботу у моей подруги Альмы устраивают вечеринку. Не хочешь сходить?

– С удовольствием, – ответила Тета.

Кафе, казалось, снова выплыло из тумана и воспряло к жизни

со всем возможным шумом. Мимо прошел пожилой джентльмен и нахмурился, увидев их вместе. Тета с Мемфисом разъединили руки и притихли.

Глава 38

Страшный выбор

Эви и Джерихо поедали поздний обед в помпезной столовой Беннингтона. Джерихо болтал без умолку, а Эви была полностью поглощена своими невеселыми мыслями. Подперев подбородок рукой, она уставилась невидящим взглядом в чашку с кофе и, как на автомате, помешивала его ложкой.

– И тогда я выстрелил одному из них в спину, – выдал Джерихо, проверяя, как она слушает.

– Интересно! – пробормотала Эви, не поднимая на него глаз.

– Потом я отрезал его голову и с тех пор храню ее под кроватью.

– Ну логично, – согласилась она.

– Эви. Эви!

Она посмотрела на него и грустно улыбнулась:

– Что?

– Ты ведь не слушаешь.

– Нет, я о-че-де-лен-но тебя слушаю, Джерихо!

– И что я только что сказал?

Эви посмотрела на него пустыми глазами.

– Что бы ты ни говорил, это точно было очень умно и по делу.

– Я сказал, что застрелил человека и отрезал ему голову.

– Значит, он этого заслуживал. Прости меня, Джерихо. Не могу выкинуть из головы мысль о том, что этот Джон Гоббс имеет отношение к нашим преступлениям.

– Но почему?

Эви не могла рассказать ему про песню, а без нее все остальное казалось совершенно бессмысленным.

– А тебе не кажется подозрительным то, что пятьдесят лет назад произошли похожие убийства и их так и не раскрыли?

– Интересно, но прошло слишком много времени. Если ты хочешь узнать о них больше, можем еще раз сходить в библиотеку…

Эви взвыла, как от зубной боли.

– Прошу тебя, не заставляй меня проходить через это еще раз. Я буду хорошей девочкой, обещаю.

Джерихо не смог сдержать улыбку.

– Библиотека – твой друг, Эви.

– Может быть, твой друг, но меня она точно отвергает.

– Просто нужно знать, как ею правильно пользоваться. – Джерихо откашлялся, поигрывая вилкой. – Я как-нибудь тебе покажу.

Эви вдруг выпрямилась и засияла.

– Джерихо! – радостно воскликнула она.

Джерихо улыбнулся в ответ.

– Это совсем не трудно. Мы даже можем сходить…

– Я знаю одного человечка, который выяснит все, что нужно!

– Кого? – спросил Джерихо, стараясь скрыть разочарование.

– Кое-кто должен мне кое-что.

Эви побежала в телефонный узел Беннингтона, зашла в кабинку и плотно прикрыла за собой дверь.

– Алгонкин – четыре, пять, семь, два, пожалуйста, – сказала она в трубку и подождала, пока телефонистка соединит ее.

– Ти-эс Вудхауз, «Дэйли Ньюс».

– Привет, Вудхауз, это Эви О’Нил. Звоню по поводу услуги, которую ты мне обещал. Можешь раскопать что-нибудь по нераскрытым убийствам на Манхэттене, которые произошли в 1875 году?