Прорыв
Шрифт:
Эриксен открыл глаза. Моун с хмурым видом читал донесение, которое принесла Крокеру его заместительница. Крокер это донесение, очевидно, уже прочитал, потому что его вид был еще угрюмее.
— Что случилось? — тревожно спросил Эриксен, заподозрив, что армада халиан все-таки прилетела.
— От халианского корабля мало что осталось, — ответил Крокер. — Немного протоплазмы халиан. Но поисковая экспедиция нашла оторванную взрывом руку в униформе, о которой нам абсолютно ничего не известно. — Крокер включил омни, на экране появилось изображение странной находки.
— Я думал,
Трясущаяся рука человека держала перед камерой нечто непонятное. Что за чертовщина? Изображение двоится?
Человеческая рука держала… человеческую руку, посиневшую от мороза, оторванную в районе предплечья.
— Теперь понятно, кто помог халианам так глубоко проникнуть в человеческую психологию, — пробормотал Моун.
Адмиралу Эриксену почудилось, будто он проваливается в гиперпространство. Но на этот раз вхождение почему-то затягивалось, готовое растянуться до бесконечности.
ИНТЕРЛЮДИЯ
На территориях Альянса существовало лишь два способа передачи информации более эффективных, чем всенаправленный радиомаяк. Один из них основывался на уходящей вглубь веков традиции передавать из уст в уста различные сплетни, другой представлял собой устный «телеграф», по которому общались между собой военнослужащие. Вот уже неделю по обоим этим каналам упорно разносились слухи — что-то нечисто с исчезновением кометы Галлея — сам факт исчезновения был признан руководством Флота. Таким образом командование оказалось на несколько недель вовлеченным в деятельность, направленную на то, чтобы снять обвинения в некомпетентности. Озабоченные «медные каски» ежедневно посылали в Порт срочные депеши, предписывающие предпринять что-либо для восстановления своего престижа. А их директивы, в свою очередь, положили начало нескольким весьма сомнительным акциям. И самое удивительное — одна из них увенчалась успехом.
Кристофер Сташеф. МИССИЯ СМЕРТНИКОВ
Черный пластиковый корабль с соблюдением всех возможных предосторожностей прокладывал курс вдоль борта халианского фрегата. Черный корпус был невидим для световых сенсоров, и никто не обнаружил его визуально, когда он проскользнул между кораблями, патрулирующими по периметру район дислокации халианской армады, а пластик делал его недосягаемым и длят приборов радиопоиска. И вот четыре огненных дротика метнулись от его борта — ракеты с мощными боеголовками, поблескивающие искусственными алмазами. Они пробили борт халианского фрегата, и в следующее мгновение в воздухе выросли четыре грибовидных облачка.
Внутри черного чудища взвизгнули лебедки, натягивая тросы, и два корабля пошли на сближение. Потом лязгнуло металлическое кольцо, ударившись о борт халианского фрегата, и по нему побежал ток, намертво прихватив гигантскую втулку к борту, а тем временем автоматические буравы уже вгрызались в обшивку корабля. В туннель, которым втулка сообщалась с пластиковым кораблем, впрыгнули люди и облепили борт халианского фрегата студенистой взрывчаткой, придав этой массе круглую форму.
Теперь в черной пустоте плыли два корабля, сцепившиеся
В детстве Корин мечтал о брате. И еще ему очень хотелось, чтобы папа почаще бывал дома — как отцы в других семьях.
А вот кто ему совсем не доставлял радости, так это три старшие сестры, одна младшая, и мать, которая без устали на него орала.
— Будем пробиваться вперед, — сказал капитан, — задумка может сработать всего один раз, но этого достаточно. Мы прорвемся через их боевые порядки и окажемся в глубоком тылу противника. Шанс на успешное выполнение операции — один из ста, но рискнуть стоит. — Он свирепым взглядом окинул шеренгу десантников. — Вопросы есть?
Все молчали.
— Сэр! — вперед шагнул сержант Кроувви.
— Я вас слушаю, сержант, — капитан обернулся и посмотрел на него, грозно сдвинув брови.
— Если шанс на успех операции — один из ста, то каковы шансы вернуться живыми с задания?
— Один из миллиона вас устроит? — капитан оскалился по-акульи.
Вот тут-то Корин и вышел из строя.
— Желаете добровольно принять участие в операции, или у вас просто мозги потекли? — поинтересовался капитан.
— Добровольцем, сэр. — Корин замер, вытянув руки по швам, глядя прямо перед собой, с застывшим, словно маска, лицом.
— Мне как, санитаров вызвать, или вы объясните мотивы?
— Все веселее, чем киснуть без дела в этой мышеловке, — Корин пожал плечами.
— Ну и?..
— Уж очень хочется узнать, что это за план такой, — насмешливо скривил лицо Корин.
— Узнаете, раз вызвались пойти, — кивнул капитан, — план очень даже неплох. — Он повернулся к остальным десантникам: — Ну, кто еще?
И оглядел с ног до головы каждого, кто стоял в этой длинной, безмолвной шеренге.
Сержант Кроувви прокашлялся и сделал еще один шаг вперед.
— Значит, двое из пятидесяти! — капитан усмехнулся. — Что ж, неплохо. Но мне-то нужна дюжина. Ну, кто еще готов сложить голову во славу нашего Флота?.. Неужели таких нет? Разойдись!
Капралы отрывистыми, лающими голосами разнесли команду вдоль шеренги, и строй пехотинцев пришел в движение.
— А вы двое — за мной, — капитан кивком указал в сторону воздушного шлюза.
На борту командирского корабля он посвятил их в свой замысел.
Все это впечатляло. Но теперь Корин знал точно — план неосуществим.
Папа постоянно находился в разъездах. Папы вечно не было дома, а стоило ему появиться, как он тут же исчезал в своей комнате.
— Сколько раз я ему втолковывала, что ты не разрешаешь ходить через наш двор, — надрывалась мама, — и с тобой, и с ним говорила, а ты хоть бы слово вымолвил.
— Велика важность, — промямлил отец.
— Да, это важно! Я не хочу, чтобы старый заморыш околачивался у нас во дворе, да еще без разрешения! Я обращалась к адвокату! И знаешь, что он сказал? Старик добился, чтобы городской совет подтвердил его «право на свободный проход»! Но ты-то можешь хоть пальцем пошевелить, чтобы остановить его? Хотя, куда тебе!