Прорыв
Шрифт:
– Смотрю, ты больно наглый стал, Рыжов.
– Я жизнью рискую.
– Ну, этого не отнять, – неожиданно согласился Потопейко. – Ты, Паша, еще раз выстебнешься – будешь жизнью рисковать за зарплату, по контракту, понял?
Рыжов с трудом удержался, чтобы не заехать прапору в морду. Нервы и так на пределе.
– Говори, зачем звал?
– Сегодня колонну обстреляют. Сразу, как пройдете Барьер.
– Ты совсем охренел? Кто?
– Наемники. Я договорился.
– Ваня, ты сегодня пил с утра? Или у тебя окончательно крышу снесло? Ты нас
– Дурак ты, Рыжов. С вами новый ротный отправляется, так ведь?
– Ну да.
– И как ты при нем станешь груз забирать? Подумал об этом?
– Пока не знаю.
– А вот я подумал. Повторяю – будет обстрел колонны. Шершнев мужик резкий, говорят, в спецназе служил. Не усидит, начнет командовать. Ты ему не перечь. Пусть инициативу проявит. Его снайпера снимут по-тихому.
– Ага, а мне потом со службой собственной безопасности разбираться?! Ловко ты придумал! Я командую колонной, не забыл? Всех собак на меня повесят!
– Формально сегодня боевой выход возглавляет Шершнев. Приказ комбата. Так что ты вроде и не при делах.
Рыжов на секунду задумался, затем кивнул:
– Другое дело. С трупом что? Назад везти?
– В зоне оставишь.
– Интересно, каким образом? Что я бойцам скажу? Отдам приказ? Ты в курсе, что не все экипажи тобой куплены?
– В курсе. Но ты не дрейфь. Место выбрано правильное, у «мертвой петли». Шершнев будет в головной машине. Как только в поворот войдете, наемники устроят шум. Ну, постреляют по броне для пущей правдоподобности.
– А толку?
– Все будет нормально. Майор во всех горячих точках за последние десять лет побывал. Он нашей специфики не знает. Платформа движется медленно, это ограничит его в маневре. Выход у Шершнева остается один – принять бой. Вот. – Потопейко протянул Рыжову крохотное устройство – маячок. – Прилепишь майору на броню, чтобы снайпера целью не ошиблись. Как только его снимут, поставь помехи. Чтоб на записи событий все выглядело чисто. Наемники его в «жестянку» утащат, там и бросят. Остальное доделают скорги. Понял?
Рыжов усмехнулся. «Надо взять на заметку. Потопейко сволочь еще та. Может и со мной когда-нибудь такой же фокус выкинуть».
– Ладно, сделаю.
– Вот и ладно. Нам проблемы не нужны. Бизнес налажен, зачем лишних людей в него вводить?
– Все, пошел я. – Рыжов спрятал маячок и, развернувшись, зашагал назад, к колонне.
Через полчаса конвой, наконец, начал движение.
Сразу за металлическими холмами дорога сворачивала вправо.
– Идем параллельно Барьеру, через два километра – блокпост. Сегодня там дежурит наша смена.
Шершнев кивнул. Он заранее изучил маршрут. Преодоление гравитационной аномалии возможно лишь на узких участках, где инженерные войска укрепили сохранившиеся дороги, приспособив их для продвижения тяжелой техники.
– Лейтенант, принимай командование, – неожиданно приказал он. – Я наблюдаю.
«Вот тварь…» – Рыжов похолодел. Похоже, незамысловатый план старшины
– Будете наблюдать из тактического отсека? – Лейтенант постарался, чтобы вопрос прозвучал насмешливо.
– Пока ограничусь телеметрией. Дальше посмотрим, – не отреагировав на колкость, спокойно ответил Шершнев.
Конвой двигался медленно. Скорость самоходной платформы не превышала пяти километров в час, и до блокпоста добрались только к одиннадцати часам утра.
Дорога плавно повернула, и стена Барьера вдруг начала неумолимо приближаться.
Перед блокпостом почва вздымалась первой волной искажений. Серая лента дороги плавно изгибалась, поднимаясь на возвышенность, и исчезала в мутной клубящейся субстанции.
«Граница другого мира», – невольно подумал Иван. Многие понятия, которыми спокойно оперировали рядовые бойцы, пока что не находили адекватного отклика в его сознании. Он чувствовал необычное нервное напряжение, серая клубящаяся стена обещала неведомое, как ориентироваться, если видимость не превышает полуметра, а двигаться придется практически в границах сплошной облачности?
Надежда только на приборы?
Он перевел взгляд на голографический экран.
Сканеры работали исправно. Трехмерная модель местности медленно перемещалась в сфере голографического воспроизведения, центральной точкой являлась боевая машина десанта, граница зоны эффективного сканирования уже углубилась в аномалию Барьера: Шершнев увидел контуры рельефа, вздыбленного титаническим ударом первой пульсации, в сентябре 2051 года, тонкую ленту дороги, прорезающую искажения.
«Уму непостижимо, какие силы буйствовали тут в момент катастрофы, при формировании отчужденных пространств», – подумал он, переключая внимание на структуру защитных сооружений.
Укрепления блокпоста, врезанные в застывший пологой волной вал остекленевшей почвы, выглядели внушительно. Десятки долговременных огневых точек, рассчитанных на ведение круговой обороны, занимали цепь господствующих высот. Некоторые элементы бункеров были вырезаны в стеклообразной массе при помощи лазеров, иные достроены в виде полусфер из армированного бетона, залитого между листами внешнего и внутреннего бронепокрытия, – куда ни посмотри, везде опытный взгляд Шершнева находил замаскированные амбразуры, закрытые вставками из прозрачного бронепластика, комплексы датчиков в кожухах из полимерного материала, внешне похожие на обкатанные водой продолговатые булыжники, массивные герметичные двери, врезанные в стекловидный материал искажения, зевы тоннелей, запечатанные гермостворами многотонных ворот.
Колонна остановилась, заработал монитор связи.
Лейтенант Рыжов вопросительно посмотрел на Ивана, но тот не стал вмешиваться, жестом указав – действуй, ты командуешь.
Процедура проверки не заняла много времени.
Колонна возобновила движение, втягиваясь в теснину между укреплениями.
– Каким образом нас проверяют?
– По обе стороны дороги установлены мощные сканирующие устройства. Дежурный офицер видит на контрольных мониторах трехмерные модели.
– Все до последнего винтика каждой машины?