Прорыв
Шрифт:
Рыжов почувствовал, как под коленями зародился холодок, что-то неприятно заныло.
«Сука…» – мысленно выругался он, вылезая наружу.
На самом деле никакого контакта оголенного участка брони с наномашинами не было. Обычная уловка, для экстренной остановки. Под консолью установлен дополнительный сенсор, включающий тревогу.
А майор не дурак. Как теперь быть?
Мью-фон лейтенанта тихо щелкнул, подстраиваясь на заранее известную частоту связи. Наемники, с которыми договорился Потопейко, сейчас находились в одном из зданий, вкрапленном в гребень застывшего
– Летеха, почему один? – раздался вопрос.
– Минуту терпения! Я не смог его выманить. Сейчас что-нибудь придумаю!
С наемниками шутки плохи. Если они впустую вышли на позицию, мало никому не покажется. Такой счет выставят, что будешь бесплатно артефакты полгода таскать.
– Думай. У тебя тридцать секунд. Время пошло.
Рыжов совершенно растерялся. В голове пусто, мысли словно улетучились, на ум ничего не идет, только плещется злоба.
А время уходит. Он машинально прошел вдоль борта, делая вид, что ищет дефект в глянцевитом пластиковом покрытии.
Тридцать секунд промелькнули как один миг.
Сокрушительный удар настиг Рыжова, когда он собирался вновь выйти на связь. Одиночный выстрел, произведенный со стороны руин, со снайперской точностью разнес сервомотор правого коленного активатора, от неожиданности лейтенант дико вскрикнул и рухнул как подкошенный, потеряв равновесие.
Край дорожного полотна, за которым открывалась пропасть, только добавил ужаса – после падения голова и плечи оказались над бездной, он едва не сорвался вниз, корчась, бестолково махая руками. Через пару секунд, очнувшись от шока, лейтенант попытался встать, но приводы правого активатора сервомускулатуры заклинило, и ему пришлось извиваться всем телом, чтобы отползти от обрыва.
«Сволочи… По-своему решили…» – обреченные мысли метались в голове, не добавляя хладнокровия.
На самом деле падение лейтенанта выглядело убедительно и драматично. Полный ужаса вскрик только добавил правдоподобия – он старательно корчился на краю пропасти, не оставляя сомнения, что ранен выстрелом снайпера.
«Уроды… – Мысль, адресованная наемникам, туманила рассудок приступом дикой злобы. – Одно утешает – сейчас все кончится. Выскочит майор мне на помощь, и все, считай, труп!..» – Панический ужас понемногу отступал, пришло запоздалое облегчение: датчики не указывали на разгерметизацию брони, лишь в оперативном окне проекционного забрала тлела схема повреждений сервомоторного узла – аккуратно отработали, сволочи, а ведь могли и не церемониться, по-настоящему пулю всадить для полного правдоподобия.
Отчаянно страшась второго выстрела, лейтенант, извиваясь, пополз к БМД, ожидая: вот сейчас откроется люк, Шершнев высунется наружу, чтобы помочь ему, получит пулю, и все, наконец, завершится ко всеобщему удовольствию.
Не тут-то было.
Разрывая плотный сумрак, внезапно ударила очередь спаренного башенного орудия. Гребень близлежащей возвышенности вспороло серией разрывов, щелкнул, автоматически переключаясь на частоту колонны, коммуникатор:
– Рыжов, отползай вниз по дороге! Прикрываю!
А майор свое дело знал! Не поддался на
Теперь наемники фиксировали только головную машину колонны. Майор сознательно провоцировал их, видимо, одиночный снайперский выстрел не дал ему точного целеуказания.
Поединок нервов выиграл Шершнев.
БМД сбросила скорость, вписываясь в закругление искаженной, скрученной спиралью дороги, когда со стороны руин, расположенных по другую сторону пропасти, полыхнуло два ракетных запуска. Зенитный лазерный комплекс боевой машины отработал безукоризненно, две черно-оранжевые вспышки сверкнули над пропастью, и тут же заработало башенное орудие БМД. Длинные снарядные трассы хлестнули по обнаруженной позиции наемников, на миг превратив гребень соседнего искажения в подобие извергающегося вулкана. Разрывы легли кучно и точно, ослепительное пламя несколько секунд бесновалось среди вкрапленных в остекленевшую почву руин, снося стены невысоких зданий, обрушивая в пропасть огромные дымящиеся глыбы оплавленного камня.
– Колонне возобновить движение! – Голос майора прозвучал спокойно. – Третьей машине подобрать раненого! Всем – перевести орудийные комплексы в режим автоматического подавляющего огня!
Рыжов изловчился, перевернулся на спину.
Мимо, едва не задевая его траками широких гусениц, медленно ползла самоходная платформа с установленным на ней испытательным образцом. Справа, по другую сторону пропасти, дымились огрызки руин.
«Ну все… Хана тебе, Шершнев…» – озлобленно подумал лейтенант.
У внутренней границы Барьера колонну встречала группа военных сталкеров.
Сканеры сбоили. Моральное напряжение только усиливалось, а ведь впереди еще пять километров пути через металлические дебри.
Сверившись с маршрутной картой, Иван остановил машину на обширной площадке, специально оборудованной для встречи с проводниками.
Видимость значительно улучшилась, но явление было локальным, искусственно созданным. Площадку со всех сторон окружала серая мгла, по периметру сияли габаритные огни, обозначающие безопасную зону, защищенную неизвестными Ивану артефактными устройствами – именно они отсекали клубящийся серый туман, не давали проникнуть на территорию паркинга ни металлорастениям, ни скоргам.
Группа из четырех сталкеров появилась неожиданно. Вынырнув из мглы, они как будто прошли через незримую стену, оказавшись в защищенном пространстве.
– Рыжик, где тебя скорги носят? – раздался в коммуникаторе басовитый голос. Трое сталкеров остались на месте, старший группы направился к головной машине колонны.
Иван понял, их никто не предупредил о том, что сегодня доставкой «контрольного образца» руководит не Рыжов. Следовало пообщаться, но разговаривать через коммуникатор Шершнев не стал.