Прорыв

Ливадный Андрей Львович

Тонко, сдавленно пискнул сигнал.

Световой столбик индикатора датчика гравитации дрогнул и начал медленно укорачиваться, постепенно уходя из красной зоны.

– Прошли пик. – Голос лейтенанта Рыжова прозвучал глухо, видимо, и ему приходилось несладко. – Скоро полегчает, но начнутся другие проблемы.

– Какие? – сипло спросил Шершнев.

– В зоне полутора «же» начинается активность техноса. Первые металлорастения, ловушки, иногда встречаются «изделия». Но основная проблема – скорги.

– Активные

нанокомплексы?

– Да. Если технари проморгали дефект в защитном пластиковом покрытии – беды не оберешься. Скорги мгновенно атакуют любую брешь. Придется останавливаться, выходить наружу, искать повреждение. – Лейтенант исподволь готовил почву для назревающих событий, рассудив, что выманить майора наружу будет не так и сложно. Достаточно имитировать незначительную поломку или локальное проникновение скоргов. Никуда не денется, пойдет со мной как миленький. Отсидеться внутри ему гордость не позволит.

Шершнев тем временем почувствовал себя лучше. Значения гравитации постепенно падали, система метаболической коррекции продолжала вводить стимуляторы, снимая усталость, возвращая ясность мышления.

– Я слышал, что на границе Барьера угроза исходит и от сталкеров?

– Банды, – обронил Рыжов. – Отребье всякое. За курьерами охотятся. Куда проще, чем самим артефакты добывать.

– Грабят контрабандистов?

– На караваны нападают редко, – охотно ответил лейтенант. – Серьезные грузы обычно сопровождают наемники.

– У них своя группировка?

– Ну а как ты хотел? Сейчас в одиночку сталкерам уже не выжить. Технос эволюционирует, с каждой новой пульсацией появляются новые «изделия», да и действуют они не так прямолинейно, как раньше. А наемники – вообще случай отдельный. Они ведь по большинству не имплантированы.

– И как же они выживают? – заинтересовался Шершнев. – Ведь для «мотыльков» перемещение между пространствами через аномалию Узла связано с огромным риском, верно?

– У наемников в каждой зоне отчуждения создано по нескольку стационарных баз, – ответил Рыжов, манипулируя сканерами, чтобы лучше рассмотреть дорогу. – Работают сменными отрядами. Да и экипировка у них что надо. Не сравнить с нашей. Могут по пять-шесть суток проводить в автономном режиме. Корпорации денег не жалеют.

– А ты откуда все знаешь? Слухи?

– Ну почему сразу слухи? Сам видел. Я год назад в Сосновом Бору служил, в разведке. В рейды часто ходили. С наемниками приходилось пересекаться. Однажды мы их схрон вскрыли, так там настоящий бункер оказался с замкнутым циклом жизнеобеспечения. Так это обыкновенная опорная точка, считай, временный склад. Представляю, как у них базы оборудованы.

«Нервничает. – Шершнева насторожила словоохотливость лейтенанта. – Хотя тут, – он взглянул на мониторы, где картина окружающего постепенно подергивалась рябью помех, – нервы сдадут

у кого угодно».

С системами обнаружения действительно творилось неладное. Сфера эффективного сканирования постоянно уменьшалась, визуализация стала хуже, словно пространство сжималось по мере того, как конвой приближался к внутренней границе Барьера.

– Впереди «мертвая петля», – произнес Рыжов.

– Что это значит?

– Дорогу скрутило в серпантин. Сначала три витка крутого подъема, затем затяжной спуск. Гиблое место. Тут часто нападения случаются. Скорость на подъеме падает, вокруг господствующие высоты. – Он указал на пики искажений с вкрапленными в них руинами зданий.

– Ну с нас-то что брать? – резонно заметил Шершнев. – Мы ведь не артефакты переправляем. Военная колонна, поживиться, в общем-то, нечем, а по зубам получить – пожалуйста.

– Как сказать. Тут, сам понимаешь, ягоды да грибы в лесу не растут, подножного корма нет. А жрать каждый день хочется. Да и машины наши в пространствах ценятся. Так что всякое бывает. Могут и атаковать, оружие, снаряжение, сухие пайки для иных сталкеров – уже богатство… – Рыжов вдруг запнулся, затем грязно выругался.

– Что?

Боевая машина притормозила, едва пройдя первый поворот начавшегося серпантина.

– Скорги, мать их!.. Где-то трещина в пластике!..

Иван пробежал взглядом по показаниям датчиков.

На одной из консолей угрожающе тлела россыпь тревожных сигналов.

– Нарушение герметизации?!

– Пока нет! Контакт с дикими наномашинами! Надо выбираться наружу, искать повреждение! – Рыжов отстегнул страховочные ремни, встал с кресла, потянулся за ремкомплектом. – Прикроешь, пока я прореху ищу?

Шершнев недоуменно взглянул на него:

– А что, у нас техников нет?

– Они в замыкающей машине. Колонна встала, надо действовать быстро! Пока их дождешься… лучше самим!

Шершнев окинул взглядом данные тактической системы. Справа и слева возвышенности с вкрапленными в них постройками. Место действительно крайне нехорошее для непредвиденных остановок. Такие участки нужно проходить на скорости…

– Иди, я тебя отсюда прикрою.

Рыжов обернулся.

– Не понял? Ты трусишь?

Шершнев даже не взглянул на подчиненного. Если лейтенант не понимает разницы между орудийным комплексом и откровенно слабыми возможностями «Шторма» – его проблемы. Или он решил устроить проверку мне, как новичку? Ну, скорее всего. Тем более – глупо поддаваться на провокации.

Он коснулся сенсора связи.

– Первый, колонне. У нас техническая проблема. Командирам машин – распределить сектора обстрела, перефокусировать датчики на максимальную дальность обнаружения. Перейти на ручной режим управления орудийными комплексами, учесть поправку на гравитацию!