Прощай — прости
Шрифт:
Когда Эшлин вернулась к нему с делом Уилкинсона, Лео разговаривал по телефону. Очевидно, это был личный звонок, так как по всем остальным вопросам звонили либо она, либо Элизабет, даже если это был звонок к дантисту.
— Еще раз так скажешь…
В сильных, покрытых жесткими черными волосками пальцах Лео сжимал красный карандаш с такой силой, что казалось, вот-вот сломает. Хрясь! Сломал.
Эшлин положила папки на стол и почти бегом бросилась к двери. Если он звонил миссис Мерфи… Боже, помоги несчастной! На мгновение Эшлин ощутила радость оттого, что у нее больше нет необходимости терпеть телефонные звонки раздраженного мужа, которому
Оказавшись в безопасности своего кабинета, Эшлин пожалела, что лишена возможности запереть дверь и не выходить до конца рабочего дня. Она решила поработать над письмами, которыми до обеда занималась Элизабет, и молилась, чтобы начальник забыл о ее существовании. Но не тут-то было.
— Эшлин, спустись ко мне. — Его голос, внезапно раздавшийся из интеркома без четверти четыре, заставил сердце уйти в пятки. Она все еще доделывала начатую Элизабет работу и отменяла встречи, назначенные на понедельник. Поскольку Лео не пожелал утруждать себя объяснениями, ей не осталось ничего другого, как на ходу выдумывать некую загадочную и важную причину.
— Мистер Мерфи вынужден уехать по срочному делу и потому пока не сможет встретиться с вами, — уверенным тоном повторяла Эшлин. Она подозревала, что врет для Лео. Интуиция подсказывала, что его внезапное отсутствие не имеет никакого отношения к составлению нотариальных актов.
Когда Эшлин спустилась к нему в кабинет, он все еще выглядел мрачно.
— Ты закончила набирать письма, которые я продиктовал? — рявкнул он.
— Да, почти.
— Так закончила или почти? — с издевкой спросил он. Эшлин почувствовала, что краснеет, ей захотелось прямо сейчас оказаться где угодно, только не здесь. В сравнении с этим даже уборка садового сарая в компании с осами и пауками выглядела гораздо более приятной перспективой.
— Я закончила шесть писем, осталось еще два, — ответила она, запинаясь.
— И это все? — Лео вздернул брови, презрительно уставившись на нее.
Про себя Эшлин, конечно, отметила, что набор шести писем за полтора часа параллельно с отменой огромного количества назначенных на понедельник встреч — очень даже неплохо для новичка, но предпочла промолчать.
— Ты будешь совершенно бесполезна, если не сможешь работать в нужном ритме, — злобно сказал он.
— Простите, Лео. Я буду работать быстрее, обещаю, — она практически умоляла. «Боже, пожалуйста, не дай ему меня уволить», — молилась она.
— Что ж, надеюсь на это. Ты умеешь стенографировать? У меня есть письма, которые необходимо отправить сегодня вечером.
— Да, — ответила Эшлин. Впрочем, она ответила бы «да», даже если бы он спросил, сможет ли она выпрыгнуть из окна с парашютом. Умение стенографировать на самом деле не входило в ее обязанности, когда она работала в отделе автомобильного страхования, однако долгие телефонные звонки от сердитых клиентов воспитали в ней умение быстро записывать. Этот навык остался при ней, и потому после непродолжительной расшифровки неряшливо написанных строчек, она закончила с письмами в течение пятнадцати минут.
Его действительно можно назвать многословным, хотя, возможно, это результат юридического образования. Так или иначе, если бы стоял выбор — выразить что-либо в двух словах или использовать десять, Лео был бы из тех, кто использует двенадцать. Он не принимал поспешных решений. Прежде всего проблема должна быть со всех сторон рассмотрена, обговорена, и только после этого выносится
Как только письмо было подписано и отправлено по почте, Лео превратился в другого человека, очаровательного и доброжелательного. Он светился от переизбытка эмоций. Шумно поднявшись по лестнице в кабинет к Эшлин, он положил несколько папок на стол и комфортно устроился в кресле напротив.
— Какие у тебя планы на выходные? — спросил он так, словно и не ругал ее на чем свет стоит всего несколько минут назад. Эшлин нервно улыбнулась и, чтобы справиться с неловкой ситуацией, открыла еще один электронный документ. Может, он наркоман и принял дозу в кабинете? Или у него раздвоение личности? Черт, с ним ни в чем нельзя быть уверенной.
— Ничего особенного, — сказала она, надеясь, что на этом разговор будет окончен.
— У тебя двое сыновей, да? — Лео ослабил узел красного галстука и расстегнул верхнюю пуговицу.
— Да, — сглотнула Эшлин.
«Черт, откуда он знает?» — изумилась она.
— Значит, это к ним ты всегда спешишь после работы?
Господи, она уже видит, куда он клонит. Тем временем Лео расстегнул вторую пуговицу рубашки.
— Да, они ужасно расстраиваются, если я опаздываю домой, — соврала Эшлин, вспомнив вечер накануне, когда Филипп и Пол были настолько увлечены просмотром видео у Фионы, что вообще не хотели возвращаться домой.
— Какая жалость! — Лео резко встал. — Мы просто обязаны сходить выпить как-нибудь вечером. Мы должны выпить за твою новую работу, — улыбнулся он, обнажив ряд белых зубов. Эшлин не отрывала глаз от монитора. Ей очень хотелось надеть коричневый жакет и застегнуть его на все пуговицы. Бледно-розовая шелковая блуза, в которой она была сейчас, просвечивала в самых интересных местах. Сквозь шелк, наверное, без труда можно рассмотреть белый лифчик.
— Пока, я должен идти, — спустя целую вечность произнес он. — Не скучай и будь умничкой.
— До свидания.
Какое облегчение — он уехал. Пожалуйста, пусть его не будет как можно дольше!
Покидая контору, Эшлин чувствовала себя одним из героев фильма про военную академию. Там кадет, закончивший обучение, радостно подбрасывал в воздух фуражку, вопя «до свидания!» деспотичному сержанту, превратившему его жизнь в сущий ад. Рабочая неделя закончилась! Внезапно мысль, что маньяк Лео может подкарауливать ее у парадной двери, заставила Эшлин ускорить шаг. Она устала как собака, ей давил пояс, а еще она помнила, что должна зайти в магазин за молоком и взять напрокат кассету для ребят. Но жизнь все равно прекрасна. Ведь сегодня пятница, можно упасть на диван, смотреть телевизор и расслабляться. Эшлин чувствовала себя усталой, но довольной. Пять дней назад она была за бортом, была домохозяйкой, лишь выдающей себя за деловую женщину. Теперь же она присоединилась к братству «мозоль от ручки, бумажные порезы и все такое». Эта неделя была очень тяжелой, но она справилась.
В «Суперквинн» Эшлин купила бутылку вина для себя и чипсы для ребят. Черт возьми, ей хотелось побаловать себя и детей. Если бы мир был идеальным, мальчики никогда не ели бы чипсы, она не пила бы дешевое вино, а целлюлит был бы только у супермоделей. Однако наш мир далек от идеального. Поэтому нужно его постоянно исправлять. Например, пачкой чипсов и кассетой с мультиками, хорошей книгой и бутылкой вина за четыре фунта девяносто девять пенсов, привезенной из какого-нибудь испанского городка с непроизносимым названием.