Прощай — прости
Шрифт:
Джо вспомнила, как когда-то рассказывала маме о своих планах, о будущем муже и семье. Ей было семнадцать, и голова шла кругом от любви, которая, как тогда казалось, была любовью всей ее жизни. Она мечтала о сказочной свадьбе и прекрасных детках, о бунгало на берегу моря с теннисным кортом и огромным садом, в котором ребятишки могли бы играть. Она хотела много детей, не меньше дюжины.
Семнадцать лет спустя подростковые мечты казались ей нелепыми и смешными. Но сейчас у нее достаточно денег, чтобы самой растить ребенка. А тогда все, что у нее было, могло поместиться в обувную коробку: стопка зачитанных книг да четыре альбома Дэвида Боуи. И еще на ее счету было тридцать фунтов почтовых переводов. Хватило бы на пару
Джо проехала мимо автобуса, направлящегося в Дублин. Там он подберет утомленных служащих и студентов и повезет их домой. Эти поездки навсегда останутся в ее памяти. Бесконечная мокрая дорога, унылые остановки, часы барахтанья в плотном потоке машин и только одна короткая передышка в Маллингаре с чашкой горячего чая. Четыре часа в шумном автобусе вряд ли назовешь идеальным началом уикенда.
Одна промозглая январская ночь особенно запомнилась Джо. Недалеко от Фоксфорда автобус сломался, и она вместе с другими пассажирами прождала на дороге два часа. Джо ужасно замерзла: дул сильный ветер, а в автобусе не работало отопление. Кто-то поделился с ней тремя кусочками шоколада и глотком чая из термоса, но этого было недостаточно, чтобы согреться. Когда Джо наконец добралась домой, Лаура, успев убедить себя в том, что произошла ужасная автокатастрофа, была на грани нервного срыва. Джо понимала ее страх. Всего в нескольких милях от того места, где застрял автобус, дорога делает резкий поворот. Там на обочине до сих пор стоит маленький белый крест, и несколько искусственных цветов обрамляют надпись «покойся с миром». В детстве Джо очень нравились эти небольшие обрывы и гроты: обочины там всегда украшены цветами и статуэтками Девы Марии в лазурных одеяниях.
Перед Баллин дорога расширялась и переставала петлять. Джо вспомнила, как они со Стивом ехали в «мерседесе» его матери на танцы. Тот был роскошного желтого цвета, с бежевым салоном, в котором умопомрачительно пахло кожей и дорогой машиной — гордостью и радостью миссис Кэвэнэг. Стив не справился с управлением на повороте, и машина чуть было не оказалась в канаве. Он здорово перетрусил, но не из-за того, что они могли погибнуть или покалечиться, а из-за машины. В этом был весь Стив, но в семнадцать лет Джо мало что понимала. Хотя разве теперь что-то изменилось? Ведь она наступила на те же грабли. Наверное, у Ричарда и Стива есть какой-то общий ген, «ген мерзавца», который заставляет их забывать обещания и бежать от ответственности, едва на горизонте появляется кто-то более интересный, чем ты. «А вдруг это передастся малышу? — подумала Джо. — Вдруг родится мальчик, который вырастет копией Ричарда?» Она приказала себе не глупить, легонько коснулась живота и включила радио. Чарующий голос Мэрайи Кэри окутал салон машины. Та пела о мужчине, который хочет свободы, но никогда не покинет свою возлюбленную. Джо задумалась, отчего же она не смогла удержать своего парня.
С вершины холма открывался чудесный вид на Инниш-крон — маленький городок, уютно расположившийся на краю долины. Атлантический океан подступал к нему с севера, в непогожие дни яростно обрушивая на скалистый берег грязносерые волны. Сегодня море было спокойным — несколько рыбачьих лодок, уйдя далеко от берега, легко покачивались на волнах. Вдали виднелись развалины старого аббатства и маленький лес, в котором она часто играла в детстве. Совсем скоро Джо будет дома.
Каждый раз, любуясь долиной и морем, она едва сдерживала слезы. И сейчас проглотила подкативший к горлу ком.
— Здесь выросла твоя мамочка, — дрожащим голосом сказала она малышу Кажется, беременность сделала ее сентиментальной. На прошлой неделе она расплакалась после звонка владельца санатория, благодарившего за хороший отзыв, который она написала для июньского номера. А в среду,
«Соберись, — снова приказала она себе. — Не раскисай». Свернув на извилистую дорогу, ведущую к городу, она проехала мимо женского монастыря и оказалась на главной улице, по которой каждый день в течение пяти лет возвращалась домой из монастырской школы. Город почти не изменился. Кроме яркой пластмассовой вывески в виде огромного гамбургера, которую недавно повесили над бывшим почтовым отделением, все осталось прежним. Яркое пятно вывески контрастировало с черно-белыми фасадами магазинов по левую сторону улицы. Скамейки возле бара «О’Рейли» были перекрашены, и кто-то наконец додумался пересадить разросшиеся кустики настурции из грязных старых корзин в новые проволочные кашпо.
По дороге Джо встретила близнецов Биркенстоков, державших мясную лавку. Она помнила их с детства, а теперь заметила, что у обоих в темно-рыжей шевелюре появились проблески седины. Мужчины бодро поднимались на холм и, наверное, без умолку болтали по-немецки. Когда-то они хотели научить Джо немецкому, но ей так и не удалось усвоить ничего, кроме нескольких слов. Теперь она жалела, что не приложила должных усилий. Впрочем, она также жалела, что не умеет играть на пианино, вязать и не знает, как поменять свечи зажигания в машине. Наверное, когда она станет размером с дом и будет целыми днями валяться на диване, у нее появится время почитать какие-нибудь учебники на эти темы. Так она скоротает время до родов.
Мужчина, переходивший дорогу, энергично помахал ей. Моментально вернувшись к реальности, Джо остановила машину и опустила боковое стекло.
— Привет! — радостно крикнул ей Билли Галлахер. Он шел к ее машине, таща за собой двух малышей. — Как дела?
Загорелое лицо Билла озарила теплая улыбка — он ничуть не изменился со времен младшей школы. Джо вспомнила, как защищала друга от мальчишек, которые дразнили его «сынком училки».
— Замечательно. А у тебя? Господи, мальчики так выросли, я бы их не узнала!
— Коннелл, Майкл, поздоровайтесь с тетей Джо, — он подтолкнул мальчиков ближе к машине.
Малыши насупились.
— Стесняются, — улыбнулся Билл. — Наверное, от меня передалось.
— Билли, ты никогда не был застенчивым, что за глупости! — засмеялась Джо.
— Ага, я просто отставал в развитии.
— Как дела у Мэри?
— Она поехала в Баллин с бабушкой за ее новыми очками. Если бы мы знали, что ты сегодня приедешь, она наверняка осталась бы дома, — сказал он, покачав головой.
Мэри, пожалуй, расстроится из-за того, что ее давняя подруга не сообщила о своих планах.
— В офисе столько работы. Я и сама до последнего не знала, когда смогу выехать, — ответила она.
Когда возвращаешься издалека, друзья считают, что именно к ним ты должна зайти в первую очередь. Джо не хотелось расстраивать Мэри, но иначе подруга тут же догадалась бы, почему, никого не предупредив, она приехала домой раньше.
— Не будешь против, если Мэри позвонит тебе вечером? — Билли с трудом удерживал Коннелла, который заприметил фургончик с мороженым.
— Конечно. Я буду ждать звонка. Пока, ребята.
Остаток пути до дома Джо проделала без остановок. Завидя знакомых, она только сигналила и махала им издали. Джо нравилось дружелюбие Иннишкрона, оно окутывало ее, словно большое теплое одеяло. Тут можно было целый день потратить на болтовню и бесконечные рассказы о том, где она побывала и чем занималась. Но порой внимания было слишком много, а времени — слишком мало. Проехав еще пару миль, у старого аббатства она свернула налево, потом сделала еще поворот, и дорога уперлась в древние ворота, встроенные в зеленую изгородь. Джо припарковалась рядом с малолитражкой Лауры.