Прощайте, серебристые дожди...
Шрифт:
Махмут приподнял Азата. — Заслуженному герою «ура!». Командир справедливо поступил, что не пожадничал, отвалив тебе полный куш.
— Да вы о чём? — вырывался Азат из могучих объятий.
Махмут Загидуллин прошептал:
— Награда к награде! Это тебе от меня! Часы со звоном!
У Азата от радости загорелись глаза.
— Спасибо!
Загидуллин с довольным видом глядел на Азата. Открыв крышку часов, Азат побледнел.
— На, забирай обратно! — насупился он, протягивая часы Махмуту.
— Ты чего? —
— Ни за что не возьму! Часы не твои! Комиссаровы! — выдавил из себя Байгужин. — Такая нажива никому не нужна…
— Ах вон ты о чём… — беззаботно усмехнулся Махмут. — Сам посуди, зачем комиссару на том свете, часы?
— Уходи! — простонал Азат.
— Как знаешь, неволить не стану, — Махмут спрятал часы в карман. — Если бы не я, другой бы взял, — растерянно сказал Загидуллин, не ожидавший такого поворота событий.
— Мародер ты, вот кто! — заплакал Байгужин, размахивая руками. — Убирайся. Махмут затрясся от ярости.
— Это я, партизанский разведчик, мародёр? Это я? Ну-ка повтори ещё разок!
— Отваливай отсюда!
Махмут, залепив Азату пощёчину, выбежал из шалаша.
На скандал прибежал помощник фельдшера.
— Что у вас тут произошло? — с удивлением спросил Микола Фёдорович.
— Ничего не произошло… С чего взял?
— Поскандалили, что ли?
Так ничего и не добившись от Азата, Микола оставил друга в покое. Что ему больше всех, что ли, нужно? Что он, судья?
Над насторожившимся лесом, над безмолвствующими сёлами, над щербатыми, израненными взрывами дорогами, над поездами-призраками, без гудков, исподволь проскальзывающими мимо затаившихся станций, над людьми, живыми и мёртвыми, плыла полноликая луна. Ночное светило обливало всё призрачным мерцающим светом. Как непохожа лужайка, расписанная лунными бликами, на себя дневную. Деревья тоже потеряли свои реальные силуэты.
Идёт человек и не отдаёт себе отчёта, попадает в плен сказочному свечению. И нет у него сил, чтобы вырваться из чарующего лунного света. Человек в нём упоённо купается и упоённо тонет, и нет у него сил вырваться из цепких серебристых паутинок.
В такое сказочное пленение попадают и суровые воины, помногу раз в день встречающие смерть на равных.
Вот и Оксана Белокурая попала в лунный плен — вся ушла в воспоминания. Откуда-то из небытия предстала перед ней её родная бабуся, седая, высокая, гордая. Сказочница она была изумительная. Как она умела мечтать и вселять надежду в других! Для одних героев она находила ласковые и возвышенные слова, дабы подчеркнуть: он-де как жемчужный лоск на серебре! Он-де светоч из высокопробного серебра. А вот для мерзких отступников у ней было припасено лишь одно выражение: «Кошачье серебро!»
Под
И вдруг её пронзила мысль: «Не повинна ли она сама в гибели Туманова? Где она оплошала? Где? Где? Где?»
А голубой туман льётся и льётся с небосвода.
Неожиданно из лунного мира возник вполне реальный разведчик Махмут Загидуллин, младший из братьев, и молча протянул Оксане Белокурой большие карманные часы, отливающие серебром.
— Что это такое? — изумилась она, окончательно ещё не успев вернуться в реальный мир.
— Часы.
— Вижу, часы. Зачем их принёс мне?
— Комиссаровские.
— Тем более. Отдай старшине. Пусть переправит часы семье.
Махмут переступал с ноги на ногу, не уходил.
— Что ещё?
— Такая вот история приключилась. Хотел подарить их вашему адъютанту, да не взял он. Одним словом, отверг подарочек мой. К тому же мародёром обозвал.
— Пожаловаться на него пришёл?
— Погорячился я малость, стукнул его за такие неудобные слова. Пусть вперёд подбирает подходящие.
— Ты хочешь, чтобы я тебя оправдала?
— Да нет!
— Тогда объясни, зачем пожаловал?
— Мальчишку зря обидел. Душа вот болит.
— Ах, вон оно что!
Оксана Белокурая задумалась. И вдруг в её глазах забегали усмешечки.
— Так вот тебе мой совет. Пойдёшь к нему и передашь мой приказ: пусть он вернёт тебе удар. Это будет справедливо и по-мужски.
— А он осмелится?
— Это уж его дело…
— Есть передать приказ! — вытянулся во фронт Махмут Загидуллин и как будто даже обрадовался. — Бегу!
А Иван Иванович в это время собирал мальчишек в путь-дорогу. Ребята, между прочим, и не догадывались, что это за сборы. Обычно кормят сытно перед трудным боем. Никому из них и в голову не взбрело, что их насовсем куда-то отправляют. Только после того как дядя Ваня расщедрился и одарил всех трофейными перочинными ножичками, Мишка-поварёнок подумал: «С чего бы это? Такого не было, чтобы дядя Ваня так по-царски расщедрился!»
Но он так и не успел высказать вслух своё удивление, появился запыхавшийся Махмут Загидуллин, по всему видно, сам не свой.
— Чего это с тобой? — нахмурился Микола Фёдорович. Он недолюбливал младшего Загидуллина.
— Вдарь! — прокричал Махмут, обращаясь к Азату, и подставил грудь.
— С какой стати? Чего ради я буду с тобой драться? Азат глядел на разведчика с некоторым опасением,
другие ошарашенно. Микола Фёдорович вытянул шею от любопытства: «Сдурел, что ли?»
— Ну жду! Чего вылупил глаза? Приказ командира отряда. Исполняй! — опять крикнул Махмут.