Прощенные
Шрифт:
Обычно темные пререкались, огрызались, ругались и даже плевались. Они смеялись в лицо суда эльфов. Неважно кем они являлись в прошлой жизни. Приговоренные к смерти люди никогда не соглашались с приговором. Как делала это Экрис. Они не вникали в саму суть, им важнее собственная никчемная жизнь. Но эльфам еще никогда не встречалась подобная покорность судьбе.
– Ты понимаешь, что ты сегодня умрешь, вампир? Что ты прекратишь сегодня свое существование? Ты это понимаешь?
– Да, понимаю.
– Можешь объяснить,
Лима всхлипнула, по щекам снова покатились крупные слезы.
– Я угроза, - начала.
– Я понимаю, что у меня мало шансов победить зло внутри себя. Что вместе с укусом мне передалась и темная сущность адского вампира. Я хочу жить, но не за счет чужой жизни. И если у меня есть выбор между жизнью вампира и смертью. Я выбираю смерть. Я не имею права отбирать у других их жизнь. И лучше будет, если здесь и сейчас исполнится ваш смертный приговор.
Он кивнул удовлетворенный ее ответом.
– Да будет так.
Эльф уже собирался опустить посох на девушку и уничтожить ее раз и навсегда, когда раздался громовой голос:
– СТОЙ!
Лима с замиранием сердца смотрела на вышедшую вперед женщину. Ее коричневый волос настолько длинен, что казался нереальным. Он двигался вслед за прекрасной фигурой незнакомки. Лицо женщины невозможно запечатлеть. Оно имело и одновременно не имело формы. Высокая и величественная в эльфийсоком одеянии она подошла к седому эльфу. Женщина не являлась эльфом, но все-таки ее облик заставлял задуматься над тем, кто она такая.
– Зачем ты меня остановила, Многоликая? Разве ты не согласна с нашим приговором?
– в голосе слышались почтительные нотки.
– Нет, мудрейший, ваш приговор не имеет изъянов, - ее голос очень громкий, хотя заметно, что она говорит шепотом.
– Тогда в чем же дело?
– Ваш приговор касается порождений тьмы, но не этой девушки.
У эльфа изумлено раскрылся рот больше, чем того требовали законы приличия.
– И?
– Она могла много раз умереть, - выдохнула женщина, - но судьба отводила от нее руки смерти. Я чувствую, ее час еще не наступил, и ни вам и ни мне решать, когда ей умереть. Ей даровали шанс стать другой, избавиться от тьмы и встать на сторону света. Мы не имеем права отнимать у нее этого права. Ее покорность нам только доказывает это.
– Но это риск.
– Риск существует всегда. Ей дали шанс, Маранаэль. Вслушайся, у нее бьется сердце. Укус пришелся в плечо. Смеешь ли ты отрицать, что после подобного, так долго не держат человеческий облик? Второй раз ее укусили за шею и напоили темной кровью. Чудовище выходит наружу сразу, и никто не может остановить его кровожадности. Именно против такого существа действует ваш приговор.
– Что ты предлагаешь? Я не могу оставить ее здесь, даже, несмотря на твои слова. Я не хочу рисковать эльфами.
– Отдай ее мне. Я смогу сдерживать
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Многоликая. Ее жизнь отныне в твоих руках.
– Спасибо, Маранаэль. Я знала, что ты так ответишь.
Он кивнул и отошел в сторону, пока девушку освобождали от оков. Лима, растерев руки, встала напротив странной женщины. Душа содрогалась от ее взгляда. Еще никогда Олимпиада не встречалась с такой могучей личностью. Кто она? Кто эта незнакомка, спасшая ее жизнь? Почему даже гордые эльфы относятся к ней с должным уважением?
– Идем, Крик, нам еще предстоит пройти много дорог, - сказала женщина громким голосом и развернулась к спутнице спиной.
Они приблизились к порталу, и незнакомка подала ей тяжелую сумку.
– А мои друзья?
– спросила Лима, оборачиваясь.
– Забудь на время о них, вы встретитесь позже. Твоя душа требует, чтобы ее подлатали. Именно с этого мы и начнем.
– Спасибо вам.
– Не спеши меня благодарить, я жесткая как черствый хлеб. Возможно, ты вскоре будешь проклинать тот день, когда повстречала меня.
Лима опустила взгляд. Ей трудно смотреть в эти страшные и холодные как скальпель глаза. Портал открылся, пропуская их внутрь. Олимпиада оглянулась на прекрасный мир эльфов. Если бы у нее только имелась возможность прогуляться по дивным местам. Но, увы, она не имела права находиться на священной земле. Понурив голову, девушка вошла вслед за спасительницей.
В лицо ударила ледяная стужа. Яркое солнце едва не ослепило желтые глаза юного вампира. Женщина стояла так и не согнувшись, не щурясь, смотря на открытое небо, вдыхая свежий прохладный воздух.
– Идем.
Лима повиновалась. С каждым шагом девушка понимала как далеко ей до силы женщины. Она шла так, словно и нет никакой преграды, ветра дувшего прямо в лицо, снега, в который они утопали, чуть ли не по грудь. Олимпиаде стало стыдно. У нее никогда не имелось достаточно силы воли, чтобы противостоять слабости.
Они вышли к еловому лесу, где их дожидался казавшийся издали черным мужчина. Загорелая кожа, волосы черные, одежда черная и страшная маска тоже черная. Он точил огромную желтую косу.
Лима застыла как вкопанная, глядя на его орудие. Мысли проскакивали разные, в основном связанные со смертью...
Женщина, почувствовав ее состояние, обернулась и улыбнулась мягкой улыбкой.
– Не бойся, он не кусается, хотя и любит излишне попугать. Тебе нечего бояться.
– Я так и не узнала вашего имени.
Она надолго задумалась, пока не пожала плечами и не произнесла:
– Эльфы называют меня Многоликой, гномы - Не имеющей облика, люди - Бестией, темные эльфы - Смертельный клинок. Но своего истинного имени я не помню, как и собственного прошлого, поэтому зови меня просто Сирена.