Протекторат
Шрифт:
— Здесь записано все, что касается этого дела. Даже двух дел — и Карло Ломбарде, и Алены Габровой.
Адмирал хочет, чтобы вы ознакомились с ними и высказали свое мнение. Сам он весьма скептически относится к моим выводам, однако допускает, что я могу быть прав.
Конте спрятал карточку в карман и собирался было предложить капитану вернуться в гостиную, как вдруг дверь рывком распахнулась, и в комнату вбежала Виктория. Ее лицо было бледным, как полотно, а в глазах застыл ужас.
— Коммодор, там… — Голос ее сорвался. — Там Мишель… адмирал… Они… Боже, они… — Она не выдержала и разрыдалась.
Капитан Романо тотчас метнулся в гостиную. После секундных колебаний Конте последовал за ним, рассудив, что Виктория сильная девушка и сама справится со
В гостиной никого не было, зато со стороны лестницы доносились взволнованные голоса. Конте с капитаном Романо быстро поднялись на второй этаж и увидели, что все гости столпились у одной из дверей; вид у них был растерянный и потрясенный. Там же находилась и Ева вместе с женщиной лет сорока пяти — Конте узнал по фотографии ее мать. Госпожа Сантини тихо, но безутешно плакала и, казалось, вот-вот упадет в обморок; дочь придерживала ее и пыталась успокоить.
Заметив новоприбывших, офицеры расступились, и Конте увидел в дверях массивную фигуру коммодора Валенти.
— Где вы пропадали, капитан? — раздраженно обратился он к шефу отделения СБ. — Тут такое творится, а вас как ветром сдуло.
— Что случилось, коммодор? — спросил Романо, направляясь к нему. — И где адмирал?
— Сами посмотрите. — Валенти отступил в сторону и распахнул дверь. — Это по вашей части. Кроме меня и госпожи Сантини, сюда никто не входил.
Дверь, как оказалось, вела в домашний кабинет адмирала. Сам адмирал сидел за широким столом, грузно откинувшись на спинку кресла; в его груди зияла дыра добрых двух дюймов в диаметре. Белый адмиральский мундир по краям раны был сильно обуглен — явное свидетельство того, что стреляли из разбалансированного лучевого оружия. В подтверждение последней догадки на полу перед столом валялся боевой бластер устаревшей конструкции — такие были на вооружении войск Корпуса в конце прошлого века. Рядом с бластером лежал навзничь посланник Тьерри с аналогичной дырой в груди. С первого взгляда было ясно, что оба — и посланник, и адмирал — мертвы. Подобные раны, выражаясь медицинским языком, были несовместимы с жизнью.
«Они все-таки достали его, — с быстротой молнии мелькнуло в голове у Конте. — Но как?.. Бог ты мой! Неужели это сделал Тьерри?..»
Романо немедленно взял ситуацию под свой контроль, вызвал из штаба следственную группу и сообщил о случившемся местным властям. Поскольку преступление было совершено на территории военного городка, оно находилось в компетенции Службы Безопасности Корпуса, однако по договору с дамогранским правительством в расследовании всех уголовных дел должны были принимать участие и наблюдатели от гражданской полиции.
Между тем Ева с коммодором Валенти увели плачущую госпожу Сантини вниз, а капитан Романо, внимательно осмотрев место происшествия, приступил к расспросам офицеров. Впрочем, ничего существенного они рассказать не могли: оба тела обнаружила жена (теперь уже вдова) адмирала, а все гости в тот момент были в гостиной и прибежали на ее пронзительный крик. Из всех находящихся в доме лишь Конте и Романо ничего не слышали, так как в библиотеке была включена звукоизоляция. Насколько можно было понять со сбивчивых слов госпожи Сантини, она застала мужа и посланника уже мертвыми и ни к кому, из них прикоснуться не успела. Коммодор Валенти, мигом сориентировавшись в обстановке, тут же вывел ее из кабинета и до появления Романо с Конте никого туда не впускал.
Что же касается бластера, с чьей помощью предположительно были совершены оба убийства, то его опознали сразу. Это была в некотором роде боевая реликвия адмирала Сантини, личное оружие, с которым он, тогда еще двадцатилетний лейтенант, в составе десантной бригады участвовал в захвате ханьского планетарного разрушителя «Хо Син» — огромной межзвездной станции, оснащенной гравидеструкторами такой суммарной мощности, которой вполне хватило бы, чтобы стереть с лица Галактики планету Кашимбу, осмелившуюся заявить о своем выходе из состава Поднебесной Империи. Мобильные силы СЭК предотвратили уничтожение планеты, медлительный и неповоротливый разрушитель
Адмирал любил показывать бластер своим гостям, была у него такая слабость, и о ней знали все подчиненные. Как и всякий настоящий солдат, он содержал оружие в рабочем состоянии, правда, всегда ставил его на предохранитель, чтобы кто-нибудь из гостей по неосторожности не выстрелил. Однако при наличии злого умысла посетителю ничего не стоило в течение двух секунд привести бластер в боевую готовность и убить Сантини из его же собственной реликвии. Судя по всему, так оно и случилось…
— Похоже, картина преступления ясна, — сказал капитан Романо. — Посланник взял бластер якобы с тем, чтобы осмотреть его получше, быстро снял с предохранителя и дважды выстрелил — сначала в адмирала, а потом в себя. Но остается без ответа главный вопрос: зачем? С какой стати высокопоставленный дипломат превратился в смертника-камикадзе?.. Если, конечно, он был дипломатом.
— Я думаю, что был, — произнес Конте. — Или же настолько убедительно играл свою роль, что ему следовало остаться на Земле и работать в Голливуде. А вы уверены, что дело было именно так, а не иначе? Может, убийцей был кто-то другой, а господин Тьерри оказался лишь случайной жертвой?
— Я не отбрасываю и такой версии. Сейчас прибудет следственная группа, тщательно обследует место преступления, и тогда у нас появится больше фактов, из которых мы уже будем делать обоснованные выводы. Но профессиональное чутье говорит мне, что никого третьего в кабинете не было. Самое простое объяснение обычно и есть верное. Кстати, коммодор, вы разрешаете допросить экипаж «Отважного» и ознакомиться со всеми бортовыми записями? Может, мне удастся раскопать что-то, проливающее свет на поступок посланника.
Конте не сразу понял, почему Романо обращается к нему с такой просьбой. Лишь через несколько секунд он осознал, что теперь он, как старший по должности офицер базы, становится ее главнокомандующим — и будет таковым, пока Генштаб не пришлет ему замену. А на это понадобится никак не меньше четырех месяцев.
— Вы ведете расследование убийства, капитан, — ответил он. — Это дает вам полномочия на любые действия, которые вы считаете нужными.
Через несколько минут прибыли помощники Романо с представителем местной полиции и сразу приступили к работе. К тому времени госпоже Сантини сделали инъекцию транквилизатора, Ева осталась сидеть с ней, а Конте бесцельно бродил по дому в ожидании первых результатов расследования и мучительно размышляя о том, стоит ли сообщить капитану все, что он знал об этом деле. Верховное командование подозревало Романо в причастности к заговору Сантини, и не без веских на то оснований: такой опытный профессионал не мог не почувствовать, что в руководстве базы происходит что-то неладное, а между тем ни в одном из его донесений не проскальзывало даже намека на это. Такого же мнения придерживался и предыдущий агент, засланный на базу. В своем отчете он особо выделил группу офицеров, которые тесно общались с адмиралом не только на службе, но и во внеслужебное время; к их числу принадлежали и капитан Романо с коммодором Валенти.
«Проклятье! — со злостью думал Конте. — Как же мы все прокололись! Ну я — то ладно, ведь я не контрразведчик. А Джустини, Костелло… Они тоже вычеркнули Тьерри из списка подозреваемых. Еще бы, земной посланник слишком крупная фигура, чтобы быть наемным убийцей. А в результате… Нет, это просто невероятно. На такое мог решиться разве что какой-нибудь фанатик из Семей — но чтобы дипломат… Кто бы мог подумать!»
Продолжая блуждать по дому, Конте вошел в библиотеку и застал там Викторию, которая неподвижно сидела в кресле, уставившись отрешенным взглядом в противоположную стену. При его появлении девушка даже не шелохнулась. Приблизившись к ней, Конте увидел, что по ее щекам катятся слезы. Она все еще плакала — но молча, совершенно беззвучно.