Противоборство
Шрифт:
– Держи вдоль леса, к круглой опушке!– приказал лейтенант.
Никогда еще Макаренков не орудовал рычагами управления так быстро. Казалось, «малютка», совершая неожиданные повороты, вот-вот перевернется.
Чем ближе к круглой поляне, тем больше росло напряжение. Маневрируя, Т-60 пятился к роще. Когда он выскочил на поляну и до рощи оставалось метров девяносто, Осатюк коснулся плеча механика и скомандовал:
– Уходи влево!
Макаренков сразу понял команду. Подобные он выполнял до войны, во время учений. Он мгновенно включил левый фрикцион. Машина, послушная своему
Мощным рывком Макаренков увел «малютку» вперед. Фашистский танк со скрежетом повернул вслед за нашей машиной. 80-миллиметровый борт тяжелого танка теперь был обращен к роще.
Осатюк не ошибся в своем замысле. Командир артиллерийской батареи бригады старший лейтенант Петр Иванович Романов уже наблюдал за игрой «кошки» и «мышки». И едва немецкий танк на виду у артиллеристов повернул вслед за юркнувшей в сторону советской машиной, как по нему из-за деревьев грянул орудийный выстрел. Потом второй... Два снаряда наших 76-миллиметровых пушек разворотили ему борт. Через мгновение сильный взрыв внутри вражеской машины сотряс морозный воздух.
– Заманили дуру! Готово! – со вздохом вырвалось у Осатюка.
Вытирая рукавом пот, сбегавший крупными каплями [363] со лба, Макаренков ответил так, будто участниками событий были не он и не Осатюк:
– Не подвела наша «малютка»...
Не прошло и двух минут, как у круглой поляны появился второй тяжелый танк. Тут же артиллеристы перенесли огонь на него и расправились как и с первым. Третий не стал искушать судьбу и скрылся.
– Теперь, Ванюша, вперед без всяких реверансов! – крикнул Осатюк, и его танк пустился догонять экипажи своей роты.
Как пишет Герой Советского Союза полковник в отставке Дмитрий Иванович Осатюк, который сейчас живет в Кировограде, о том, что его «малютка» играла в «кошки-мышки» с «тиграми», он узнал позже.
Жив и бывший командир батареи, чьи расчеты расправлялись с «тиграми», Петр Иванович Романов.
С «тигриным» выводком фашистов во время прорыва блокады Ленинграда пришлось сразиться воинам не только Ленинградского фронта, но и Волховского. 13 января в полосе наступления 2-й ударной армии у Синявинских высот выстрел 122-миллиметровой корпусной пушки вдребезги разнес башню одного из «тигров». Отлетевшие от него металлические ошметки с такой силой ударили по соседнему танку, что его экипаж мгновенно открыл люки и в панике бежал. Целехонький, совсем новый «тигр» своим ходом был доставлен в Ленинград.
Случаев захвата невредимых «тигров» во время прорыва блокады Ленинграда было несколько.
В то время как Гот в районе Ростова берег 503-й отдельный тяжелый батальон «тигров», пряча его за спины пехоты и средних танков, Кюхлеру под Ленинградом ничего не оставалось, как бросать «новое оружие» Гитлера в бой, чтобы заткнуть «бутылочное горло».
Кирилл Афанасьевич Мерецков, командовавший в то время Волховским
«Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжелый танк „тигр“, ранее проходивший испытания под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые щели танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты [364] долго держали ее под непрерывным огнем и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился отправить „тигр“ на наш опытный полигон, где изучали стойкость его брони и выявляли уязвимые места».
Вряд ли Кирилл Афанасьевич Мерецков тогда, во время прорыва блокады Ленинграда, знал, что впервые под Ростовом Гот бросил «тигров» в бой всего на несколько дней раньше (6 и 11 января), чем у Синявинских высот. В то же время еще в двадцатых числах сентября батарейцы 1225-го гаубичного полка Волховского фронта первыми «рассекретили» «тигров» под Мгой. А вот командующему об этом не доложили. Считали, что каким бы противник ни был, главное – бить его.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, координировавший в то время действия Ленинградского и Волховского фронтов по прорыву блокады Ленинграда, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» описывает еще один эпизод пленения «тигра» в районе рабочих поселков:
«16 января мне доложили, что меж рабочими поселками № 5 и 6 наши артиллеристы подбили танк, который по своему виду резко отличается от известных нам типов боевых машин противника, причем гитлеровцы принимали всевозможные меры для его эвакуации в тыл.
Я заинтересовался этим и приказал создать специальную группу в составе стрелкового взвода с четырьмя танками, которой была поставлена задача захватить подбитый вражеский танк, отбуксировать его в расположение наших войск, а затем тщательно его обследовать.
В ночь на 17 января группа во главе со старшим лейтенантом Косаревым приступила к выполнению боевого задания. Этот участок местности противник держал под непрерывным обстрелом. Тем не менее вражеская машина была доставлена в наше расположение».
О подробностях этого эпизода я узнал от других товарищей.
14 января наши войска отбили очередную контратаку в районе рабочих поселков №. 5 и № 6. Враг отступил и оставил на ничейной полосе подбитый нашими артиллеристами неизвестный ранее по своей конфигурации танк. Его обнаружили бойцы 86-й танковой бригады.
Немцы, должно быть памятуя историю с шестью «тиграми», которая имела место 21 сентября на этом участке фронта, и гнев Гитлера, предпринимали [365] отчаянные попытки для эвакуации танка в свой тыл. Задача, возложенная Жуковым и Мерецковым на специальную группу из 18 человек во главе со старшим лейтенантом А. И. Косыревым, была не из легких. Фашистское бронированное чудовище было огромных размеров, а 86-я бригада имела только легкие танки, поэтому для буксировки «тигра» группе А. И. Косырева выделили их не один и не два, а четыре.