Противоборство
Шрифт:
Первым серийным самоходным противотанковым орудием стала 55-миллиметровая пушка ЗИС-2 конструкции В. Г. Грабина. На дистанции 1000 метров ее подкалиберный снаряд пробивал 100-миллиметровую броню. Установленная на шасси гусеничного тягача «Комсомолец» пушка получила название ЗИС-29. Эти установки [373] неплохо зарекомендовали себя в боях со средними и легкими танками под Москвой. Всего было выпущено 100 таких орудий.
Положительный опыт применения САУ дал толчок к дальнейшей разработке машин такого типа. К 15 апреля 1942 года промышленность изготовила ряд их новых опытных образцов, которые летом прошли напряженные испытания. О некоторых из них будет
И вот война вновь потребовала самоходно-артиллерийские установки для борьбы с новыми танками противника.
В октябре 1942 года главного конструктора ЧКЗ Ж. Я. Котина вызвали на совещание в ГКО. На заседании присутствовали директора танковых и артиллерийских заводов. Присутствующим сообщили первые сведения о новых вражеских танках «тигр», о которых Котин уже знал от своего заместителя А. С. Ермолаева.
Начальник штаба артиллерии Красной Армии генерал Ф. Самсонов докладывал в ГКО:
«Опыт показал, что самоходные орудия нужны, так как ни один другой вид артиллерии не дал такого эффекта в непрерывном сопровождении атак пехоты и танков и во взаимодействии с ними в ближнем бою».
23 октября 1942 года ГКО принял постановление о налаживании в короткие сроки массового производства самоходно-артиллерийских установок. Основой для них должны были послужить выпускавшиеся серийно танки– легкий Т-70, средний Т-34 и тяжелый КВ-1С.
Конструкторы артиллерийских систем и гусеничных боевых машин получили задание объединить свои усилия для создания САУ.
Котин возвращался на завод в глубоком раздумье. Да и было над чем поразмыслить. Прямо из аэропорта он направился на завод и несмотря на поздний час пригласил к себе ведущих специалистов. Собрался цвет конструкторской мысли челябинских танкостроителей – гвардия Котина, так называли тогда КБ Танкограда.
Жозеф Яковлевич, скрывая волнение, сообщил:
– ГКО стали известны данные о новых тяжелых танках противника, которые он, пока несколько штук, применил под стенами нашего родного города Ленинграда. Надо полагать, гитлеровцы в ближайшем будущем, скорее [374] всего после весенней распутицы 1943 года, применят их в большом количестве.
Главный конструктор назвал тактико-технические данные «тигра».
– Допускаю,– продолжал он,– что в спешке новые вражеские танки создаются без серьезных испытаний и исследований. Представляю и трудности промышленного освоения этих совершенно новых для немецкого танкостроения тяжелых машин.
В распоряжении конструкторов, исходя из сроков, оговоренных ГКО, было неполных три месяца. Невероятный, фантастический срок! Котин предложил конструкторам высказаться, хотя время было уже за полночь...
Без малейшей паузы вспыхнул разговор, который захватил буквально всех. Враг бросил вызов, нужно было ему ответить. И не только ответить, но и превзойти его. Тем более теперь, когда Красная Армия одержала историческую победу на полях Подмосковья, сдерживает натиск стальных машин у стен Сталинграда и сама готовится перейти в решительное наступление. Наши войска, как никогда, нуждаются в танках всесокрушающих и быстроходных. Нуждаются и в самоходных артиллерийских установках, которые могут нести на своей броне еще более мощное вооружение, чем у танка...
Буквально через несколько дней в Челябинск прилетел В. А. Малышев и сразу же собрал конструкторов. Из его слов стало ясно, что в ГКО уже проделана огромная работа по сопоставительному анализу обострившейся танковой ситуации и сделаны определенные выводы, которые для танкодрома стали технической политикой.
Вячеслав
– Нам просто повезло с этими шестью «механическими языками», подбитыми и захваченными артиллеристами под Мгой... Вам уже известны их данные – броня, пушка, скорость... Превосходство их брони и артсистемы над броней и 76-миллиметровой пушкой КВ-1С и Т-34 очевидно. Все, что необходимо для усиления противотанковой артиллерии, сделают наши артиллерийские КБ. Но это не снимает ответственности и с нас...
Чувствовалось, Малышев говорит о том, что уже неоднократно, всесторонне обсуждалось и в штабе бронетанковых войск, и в Ставке Верховного Главнокомандования, и в ГКО... [375]
– Я допускаю, – говорил далее нарком,– что и у противника конструкции новых машин не идеальны, они появились в спешке...
У нас времени мало... Путь один: используя отработанное, готовое, что уже внесено в КВ-1С, нужно создать артсамоход с пушкой, обладающей наилучшей баллистикой для борьбы с «тиграми»... Где взять пушку? Ищите на всех заводах, ищите среди судовых, зенитных артсистем, добивайтесь вписывания их в рубку самоходов. Скорострельность и высокая начальная скорость снаряда – это главное. И, во-вторых,– более прочная броня.
Почему, собственно, Малышев продиктовал, каким должно быть новое средство борьбы с тяжелым «тигром»? Именно артсамоход, а не танк? Обычно в литературе для объяснения этого выбора порой приводятся в целом интересные, достоверные эпизоды споров конструкторов. Да и само зарождение этой идеи связывается всецело со стенами СКБ-2 ЧКЗ.
В действительности же, как видим из постановления ГКО, и эти, и многие другие вопросы создания и применения самоходной артиллерии обсуждались на заседаниях ГКО. Идею создания самоходной артиллерии поддерживали Г. К. Жуков и И. С. Конев. Это было осенью 1942 года, когда дебатировался этот вопрос в ГКО.
Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров вспоминал:
«Большинство танкистов поддерживали мысль о выпуске нового средства борьбы с танками врага. Таких же взглядов придерживались народный комиссар танковой промышленности В. А. Малышев, директора танковых заводов. Когда же были созданы первые образцы различных видов самоходной артиллерии, на совещании, на котором присутствовали члены ГКО, а также В. А. Малышев, Я. Н. Федоренко, Н. Н. Воронов и Н. Д. Яковлев, Верховный Главнокомандующий задал вопрос: кому будет подчиняться самоходная артиллерия?»
И вот тут разгорелся сыр-бор. Воронов хотел, чтобы части самоходной артиллерии подчинялись артиллеристам, танкисты просили и доказывали, чтобы они подчинялись им. Решил спор Сталин тем, что доказал нецелесообразность создания ремонтных баз у артиллеристов, которые уже есть у танкистов. [376]
...После выступления Малышева в СКБ-2 конструкторы принялись обсуждать задание. Начались споры о том, что лучше: создать мощную самоходку или же новый тяжелый танк? Были сторонники того и другого направления. Ведь в СКБ-2 на базе танков КВ уже было создано несколько САУ. В конце 1941 года был построен артсамоход КВ-7, который имел строенную установку вооружения: 76-миллиметровую и две 45-миллиметровые пушки, сохранялся и пулемет в верхнем лобовом листе корпуса. Характерной особенностью этой машины было то, что конструкторы применили безбашенную установку вооружения, оказавшую большое влияние на конструктивное оформление позднейших тяжелых самоходно-артиллерийских установок. Эта машина позволила получить первоначальный конструкторский и производственный опыт.