Противостояние

Витич Райдо

По позиции начали лупить почти прицельно. Крик, первые убитые и раненые, первый

срыв. Кто — то не выдержал напряжения и кинул гранату в танк, но тот был слишком

далеко. Двое ринулись назад, юзом по полю прочь от страха.

— Назад!! — заорал сержант. Хотел за ними, лейтенант не дал, перехватил

откинул. И прав оказался, оценив участь дезертиров — мессер очередью накрыл.

— Ближе гадов подпускать!! Бить прицельно!!

Взрывы,

грохот. Все в дыму, гари, бойцов засыпало, только отряхнулись, вторая

волна. А танки — вот они. Слева по ним стали бить зенитки, и один встал, потеряв

трак. Второй закрутился на месте, заглох. Это воодушевило бойцов. Полетели

гранаты. Первый залп был неудачным, выяснилось, что большинство солдат не умеют

кидать гранаты.

Санин приказал ползти вперед и кидать в упор, чтобы точно попасть.

— Ой, лышенько, — перекрестил пуп Тимощенко и ужом рванул вперед к танку.

Слева, справа ползли бойцы с гранатами. А им навстречу плюясь огнем шли и шли

танки.

Солдаты гибли, выводя вражескую технику из строя. Часа не прошло, как от взвода

едва треть осталась. И ничего лейтенант сделать не мог. Танки горели, горел лес

позади позиций, связи не было, зенитки захлебнулись. Приказа «отходить» не

поступило. Значит, судьба здесь всем полечь.

Мат, крики, стоны, скрежет, грохот — голова пухла от этих звуков, в ушах звенело

не переставая. Санин тряхнул волосами, отер лицо от пота и пыли и рванул к танку.

Распластался, пропуская его вперед и, кинул гранату вслед. Башню заклинило, танк

загорелся. А лейтенант обратно, юзом на свои позиции, чудом уходя от пуль. И

искать боеприпасы. Две гранаты у убитых отобрал. Глянул на сержанта и двух

бойцов. Бросил:

— Уходите.

И обратно под танки. Если повезет, еще два встанут.

Что было, не помнил, не знал. Грохнуло так, что показалось, в голове взорвался

снаряд. Перед глазами пелена и тихо отчего-то вокруг. Перевернулся на спину,

скатился по насыпи от воронки и увидел танк. Пальцы сжали гранаты. Сейчас, пара

секунд, пусть ближе подойдет. И откуда силы взялись — ужом, уходя от очереди,

меж гусениц нырнул, выполз буквально за секунду, как танк развернулся, видно

задавить его хотел. И кинул гранату в борт. Вторую — в идущего слева. И услышал,

наконец, грохот, визг пуль, и чей-то крик: "отходим!" А дальше тьма.

Он слабо понимал где, кто с кем. Его тащили на плечах двое солдат со знакомыми

опаленными, грязными лицами, а он еле переставлял ноги и все пытался очнутся,

тряс головой, как мокрая собака.

— Кончай, лейтенант, контузило тебя, отойдешь, — заверил боец справа.

— Сержант, —

наконец вспомнил его Коля.

— Так точно, товарищ лейтенант.

— Где взвод?

— Да весь здесь, — бросил солдат слева и понял по взгляду Санина, что тот

силится его вспомнить. — Рядовой Каретников.

— Двое? От взвода?

— Трое. Вы еще, товарищ лейтенант.

Николай остановился, убрал руки с плеч бойцов. Оттер лицо и, шатаясь, огляделся.

По дороге брели бойцы, грязные, измотанные, как черти. Лица, как печеные яблоки.

На роту людей наберется, не больше.

— Все что осталось, — бросил Калуга. — В кольцо, гады берут.

— Это… от всей роты?

— Батальона, — угрюмо пояснил сержант. — От роты взвод и будет. Капитана

тяжело ранило, вон, впереди несут, видишь, лейтенант?

— Кто еще из командиров?

— Лейтенант Хохряков жив. И ты. Все.

Все…Людей положили, танки не остановили. Все…

Один рядовой бой, ничем неприметный на фоне войны… а людей нет, и второго боя

для них не будет…

Санин побрел вперед, качаясь, еле ноги переставляя от гудящей в голове боли, от

жары, плавящей мозг.

По краю дороги вереница беженцев, телеги, велосипеды. Люди. Взгляды даже у детей

взрослые, лица сумрачные. Скорбь в них, горе. А за дорогой пшеничное поле,

золотое-золотое. Поспела, родимая. Только кто убирать будет?…

Впереди жахнуло, застрекотали выстрелы.

"Немцы"!! — понеслось по цепи.

— Занять позиции!! Растянуться!! Приготовится к бою!! — закричали сразу

Хохряков и Санин.

Ухнуло, взрывом вздыбило повозку, падая, заржала лошадь, закричали люди, в

панике бросившись врассыпную.

Прямо по полю ржи, давя золотые колосья, шли танки с ненавистной свастикой на

бортах. А за ними черными точками проступала пехота.

— Прорвались, суки! — прошипел сержант Калуга.

— Из огня да в полымя! Эх, ма! Рассредоточились, славяне! — закричал

Каретников, пригибаясь, кинулся к обочине.

— Раненых к лесу!! — закричал Хохряков.

Санин приготовил пистолет, проверил боезапас: пять патронов. Здорово. Самое то