Противотанкист
Шрифт:
— Для хорошего человека десять минут найдётся. — Мы присаживаемся под деревом и закуриваем. Чтобы не тянуть кота за все подробности, я первым начинаю разговор.
— Посмотрели мы на твоих бывших сослуживцев, и чем-то они нам не понравились.
— С чего это ты взял, что они мои, а уж тем более сослуживцы? И чем они это вам не понравились?
— Раз ты бывший пограничник, то и принадлежите вы к одному наркомату — НКВД, вот ты сам со своими странными охранниками и разбирайся.
— Это кто тебе сказал, что я бывший пограничник? И давай расскажи мне, что такого странного ты разглядел.
— А ходишь ты тихо, да и подкрадываешься незаметно, вон Федос у нас хоть и разведчик, а топает своими сапогами как слон, его за версту слыхать. — Дядя Фёдор краснеет. — Ну а по этим, окопы у них не так расположены, фронтом на нас, точнее на восток, — а кто на них из тыла нападёт?
— Да уж, приметливый ты мужик, как я погляжу. Ладно, давай знакомиться, потом пойдём к ротному, с ним поговорим. Филатов Сергей — протягивает мне ладонь сержант.
— Николай Доможиров — отвечаю я и жму его руку.
— Изотов Федя — говорит наш разведчик. Затушив папиросы, мы пошли к опушке леса. Увидев подходящее дерево, Сергей с проворством рыси влетел на него и минуты через две спустился.
— Ты прав, слева от моста за дорогой, только одна пулемётная точка с круговым обстрелом, а справа землянка и два грузовика, наши ЗИСы. — По дороге Сергей рассказал, что служит «замком» во взводе лейтенанта Бабиновского. Дальше шли уже молчком, так как подлесок подходил ближе к шоссе, а заросли ивняка тянулись вдоль реки, почти до самого моста. Вот в этом-то подлеске мы и встретили командира мотострелков, наблюдающего за «противником». Нашептав что-то ему на ухо, «погранец» пристроился рядом, ротный же внимательно посмотрев на меня, показал жестами, что через десять минут уходим. Разместившись неподалёку, я расчехлил свой бинокль, и с помощью оптики стал высчитывать расстояния и определять ориентиры.
Ну и хари у этих «вохравцев», об лоб поросёнка убить можно, — и чем только их кормят? На автомате размышляю я, прикидывая, где лучше разместить орудия. Когда мы удалились на достаточное расстояние от реки, комроты подробно расспросил меня обо всём, что я увидел. Так что в очередной раз пришлось докладывать о своих соображениях. Решив провести совещание на месте, и пока не стемнело выбрать позиции, капитан Алексеев послал связного за взводными командирами. Когда все собрались, командир роты обрисовал общую картину и, сопоставив все факты, а так же выслушав мнения взводных командиров, принял следующее решение. Разведвзводу и пулемётчикам занять позицию по опушке леса; наши орудия прикатить туда же; всю технику оставить на месте и замаскировать; экипажам танков быть в готовности, и далеко от машин не отлучаться. С наступлением ночи выдвинуть усиленные дозоры, по левому и правому берегу реки как можно ближе к мосту и послушать разговоры караульных. А картина вырисовывалась следующая. С той и другой стороны моста стояли часовые, и останавливали все транспортные средства, проходящие через мост, у водителей одиночных машин проверяли документы сами, а для пропуска колонн вызывали «офицера».
Местных же пейзан, что пеших, что конных, пропускали беспрепятственно, сопровождая молодых женщин сальными взглядами. На все попытки любопытных крестьян завести с ними разговор, отвечали отказом и велели проезжать и не задерживать движение. Небольшое село находилось в полукилометре от моста, а скажите мне, — какой нормальный русский солдат будет сидеть в сыром окопе, когда рядом столько «вкусного»? Давно бы уже выставив парочку часовых, махнули в деревню, эти же сидят и даже носа туда не кажут. И что самое странное, часовых, которые дежурили на мосту, было всего четверо, то есть две смены, и менялись они через каждый час. И хотя народу было больше тридцати человек, остальные несли службу только у пулемётов по одному, и на замену вставали тоже через час, но разные бойцы. Все остальные бодрствовали, занимаясь своими делами, и лишь при приближении военных колонн, моментально занимали свои места, согласно боевому расчёту. Дорога была рокадной, и в основном по ней передвигались одиночные грузовики и посыльные на различной технике, а так же небольшие колонны снабжения, войск проходило мало. Бои шли где-то под Смоленском и Великими Луками, от которых до нас было километров семьдесят, это до Лук, до Смоленска же больше сотни. Это нам сказали ещё вчера, на обязательной политинформации, но с того момента прошло уже больше полутора суток, да и всей обстановки батальонный замполит знать не мог, а прочёл только сводки Советского Информбюро. На самом же деле враг находился в тридцати километрах от нас, на реке Западная Двина, где и окружил остатки 134-й стрелковой дивизии. Подразделения противника высылали щупальца своих разведгрупп в восточном и северо-восточном направлении, не последнюю скрипку играли и диверсанты, а так же парашютисты, занимая мосты и важные перекрёстки дорог. Видимо на одну
Солдаты приехали на переправу вчера после обеда, выставили караул и сразу начали копать окопы, а к вечеру закончили оборудовать свои позиции, но в деревню так никто и не пошёл, все остались на месте. Поэтому-то, Егор Сергеевич как председатель сельсовета, взяв гостинцы, пошёл знакомиться с новыми соседями. Когда он подошёл ближе, ему навстречу вышел немолодой командир с кубиками лейтенанта и спросил.
— Что тебе нужно, отец? — На что бывший солдат ответил.
— Да вот сынки, с гостинцами я к вам, да и в гости хотел позвать, познакомиться поближе, «чайку крепкого» попить, домашнего похлебать.
— Спасибо отец, но извини, насчёт чайку не получится. Служба. Но за подарок спасибо, — сказал командир.
— А надолго вы к нам? — поинтересовался, неугомонный старик, Егору Сергеевичу было под шестьдесят, и с окладистой бородой, он выглядел значительно старше.
— Надеюсь, что такое военная тайна тебе объяснять не надо, уважаемый, — усмехнулся военный и отвернулся, чтобы позвать одного из бойцов.
— Так точно! Известно товарищ командир. — Гаркнул старый служака и осёкса. Пропустивший это выражение мимо ушей «офицер», ответил.
— Ну, ты потише солдат, а то оглушил совсем, ты, судя по годам ещё с япошками воевал? — пошутил он.
— Никак нет! — Уже специально сказал Егор, наблюдая за реакцией сорокапятилетнего лейтенанта. — С япошками не пришлось, а вот на германской, я лиха хлебнул.
В это время подошёл красноармеец, и командир передал ему корзинку, что-то негромко сказав на ухо.
— А может всё-таки баньку истопить, баня для солдата первое дело. — Не унимался бывший чоновец. — Я сейчас скажу бабам, вмиг сладят.
— И германец нас возьмёт голыми руками за голые задницы. Ты этого хочешь? — Начал проявлять нетерпение непонятный энкавэдэшник.
— Ну что вы, товарищ командир, и в мыслях не было, я же из лучших побуждений, ну не хотите как хотите, тогда я пойду.
— Подожди отец, ты не обижайся, но у нас приказ, и нарушить его я не имею права, а ты вот возьми, — передал он почти пустую корзинку от подбежавшего бойца деду Егору, — выпей за наше здоровье. Прощай.
С этими словами офицер демонстративно посмотрел на часы, отвернулся и пошёл на позиции. Что-то тут не так? Подумал председатель, развернулся и потрусил в деревню, с жадностью поглядывая на корзину, на дне которой плескалось две бутылки портвейна и две пачки махорки. И только повернув за угол ближайшего дома, он избавился от ощущения злобного чужого взгляда, смотрящего ему в спину. Придя домой и, бросив ни в чём неповинную корзинку под лавку, Егор Сергеевич достал бутыль чистого как слеза крепчайшего самогона, налил полный стакан и в два глотка осушил его, не ощущая ни вкуса, не крепости. Окончательно он пришёл в себя только после второго двухсотграммового «граника», но не опьянел, а только мозги встали на место.
Такую вот историю рассказал нам Егор Сергеевич Сомов — в молодости лихой рубака из Первой конной, который в дальнейшем гонял разных бандитов, служа в ЧОНе, и после ранения вернувшись в родное село, так и остался там. Сначала помог создавать колхоз, а потом работая на разных должностях в своём районе. Сегодня, с раннего утра, достав из сундука свой бинокль и забравшись на чердак сельсовета, он целый день наблюдал за странными охранниками у моста, и только лишь убедившись в своих подозрениях, решил позвонить в район. Но связь почему-то не работала, и когда вездесущие мальчишки сообщили о том, что в лес за дорогой приехало много красноармейцев на танках и машинах, хитрый дед, понаблюдав за нами в течение часа и заметив все наши телодвижения, якобы случайно набрёл на секрет. А когда его отвели к командиру, то всё в подробностях ему рассказал. Отдав все необходимые распоряжения, ротный пошёл к машинам, чтобы связаться с батальоном, ну а я за своими орудиями. Когда подошли к лагерю, уже практически стемнело, капитан связался с батальоном и получил приказ: «Наблюдать за противником и действовать по обстановке». Лесной массив начинался где-то в километре от реки, и поэтому мы, выехав из леса, двинулись вдоль опушки, и немного не доезжая до кромки леса, остановились, отцепили орудия, разгрузили боеприпасы, но не все, а только по полбыка на орудие, плюс по ящику гранат и покатили наши пушечки уже по лесу. Позицию для Мишкиной пушки выбрали в семистах метрах от реки, прямо напротив деревни, там мы остановились и пошли за боеприпасами.