Провал
Шрифт:
— Иди к ней.
Затаив дыхание перешагиваю порог и дверь за спиной закрылась. Почти в слепую крадусь на слабый свет и рука, вытянутая для безопасности, наткнулась на занавеску. Отодвинув плотную ткань, прохожу в маленькую комнатку. Здесь светлее от лучей пробивающихся сквозь неплотно прикрытые ставни. И Большая кровать, стоящая у стены, занимает почти всё пространство, а на ней лежит маленькая сухая, как мумия, старушка. Седые редкие волосы почти не прикрывают череп. Смуглая кожа на руках и лице похожа на сильно смятую и плохо разглаженную бумагу. Но все это смазалось, когда старуха открыла глаза, наверное, почувствовав моё присутствие. Глаза не были большими, но они были
— Возьми книгу, — и слегка шевельнула головой в сторону стены. Проследив взглядом её движение, я заметила, что из под подушки, упираясь уголком в стену, выглядывает массивный фолиант. Даже в полумраке было видно, что корешок сильно потёрт и множество страниц имеют закладки.
— Возьми, — хоть и тихо, но с силой повторила женщина. И опять как под гипнозом я стала выполнять чужую волю. Для этого мне надо было нагнуться и потянуться рукой через всю ширину кровати над тельцем умирающей. Уже держась одной рукой за уголок книги, а второй, для равновесия, за резную спинку изголовья, я почувствовала и, как ни странно, увидела, как изо рта бабули вылетело последнее дыхание. Хотела отшатнуться, но не смогла даже пошевелиться. Мою руку держала книга. Облачко подлетело к моему лицу и замерло в ожидании моего вдоха. “Не буду вдыхать!” — упрямо подумала я, вспомнив легенды о последнем дыхании ведьмы. Вдохнешь и сама превратишься в колдовку. А зачем дополнительные трудности в чужом мире? Задержав дыхание жду когда облачко развеется. Но в носу защекотало и мне нестерпимо захотелось чихнуть. Перед чиханием любой человек втягивает в себя воздух. Я не исключение. Меня окутало ароматом трав, смолы, пряностей, чего-то непонятного и незнакомого. Чихать мгновенно расхотелось, спина разогнулась, рука цепко держала тяжёлый том.
— Поздравляю, теперь ты ведьма. Отойди, не мешай работать — услышала уже знакомый голос и к кровати плавно придвинулась фигура в сером балахоне с глубоким капюшоном. Протянула руки в широких рукавах над телом.
— Твой Путь окончен. Идём!
Тело мертвой ведьмы стало усыхать и осыпаться прахом на глазах. И из всей этой трухи и пыли к вытянутой руке поднялась искорка, которую, фигура в балахоне, ловко поймала в кулак и стряхнула в сумку, висящую на плече.
— Вы…. – я почему-то не могла выдавить из себя слово “Смерть”.
— Я — Жница, ведьма. Хорошо, что ты быстро откликнулась на мой Зов. За это я тебе дам несколько советов. Спрячь Книгу подальше и не открывай пока. Дня три. Вам необходимо настроится друг на друга. Постарайся эти дни где-то укрыться и не встречаться с людьми. И не страшись изменений, которые будут происходить в твоём сознании. Теперь ты ведьма. Уходим.
Подхватив в сенях рюкзак, я спустилась с крыльца, к поджидающей меня Жнице. И, повинуясь какому-то неведомому пока для меня знанию, поклонилась ей в пояс.
— До встречи, Жница.
— До встречи, ведьма.
Три дня прятаться от людей в незнакомом мире, без запасов еды и воды непростая задача. И то, что я теперь ведьма уверенности не добавляет. Что толку если у меня нет ни знаний ни навыков. Одно радует и удивляет, что психика как-то смирно наблюдает за происходящим, а не впадает истерику. Только комок в горле от страха. Нет, от ужаса. Может кто-то и посчитал бы за счастье помолодеть и постройнеть в одно мгновенье, но в моем характере нет склонности к авантюре. Даже поход, в который я сорвалась, виделся мне чуть ли не прогулкой по парку. Не хотела
— Дедушка лесовик, прими дары скромные.
Отошла в сторонку и присела на солнышке. Лес жил своей жизнью. Кто-то щебетал и возился к ветвях. Кто-то пробежал за деревьями и я успела заметить только мелькнувший силуэт. Что бы отвлечься и не вздрагивать на каждый шорох я решила заняться волосами. Вот же не было печали! Были бы ножницы прям отрезала бы к чертям собачьим! Но деваться некуда и я расчесываю, заплетаю, закалываю. И завязываю платком, что бы путались меньше. Пока возилась с косой искоса наблюдала за подношениями. Лежат. А мне пора идти. Но куда? Ни дорожки, ни тропинки. Наобум в лес соваться себе дороже. Вдоль горы идти? Там где-то рахи шастают. Подозреваю, что они не только мелкими зверушками и птицами питаются. И тут краем глаза замечаю движение около камня.
— Здоровы будьте, дедушка Лёша.
— И ты не хворай. А чего ты тут насыпала? Птиц кормишь?
— Вам гостинцы принесла.
— И что тут?
— Темные — это плоды финиковой пальмы. Они сладкие. Внутри косточка. Но растет только, где очень тепло круглый год. В бумажке конфета. Молоко с сахаром. И печеньки. Это мука, сахар, масло замешиваются и выпекаются.
Леший был похож на помесь большого ежа и шишки. Ручки-лапки, глазки-бусинки, даже носом по-ежиному подёргивал, принюхиваясь к угощению.
— За угощение спасибо. А хочешь чего?
— Дедушка Лёша, укажи, где воды хорошей набрать, да три дня прожить так, что бы никто меня не видел.
— Ты меня всё по имени величаешь, а не положено. Я — нечисть.
— По-мне, так глупости это. У нас даже зверушкам домашним имена дают. Почему же вам нельзя?
— Смысл какой-то в этом есть?
— Конечно. От полного имени Алексей. Значит защитник. Вы же лес защищаете? Самое ваше имя. А так можно Лёша, Лех, Лёха.
Леший еще раз понюхал угощение, почесал нос и захихикал:
— Ой, мудра дева! Вот только почему ты просишь? Ты же ведьма и в праве требовать помощи от нас мелких.
— Какая я ведьма, дедушка! Жница заманила принять последний выдох, книгу хитростью взять заставили. И наказала три дня настроится на “подарочки”. Нет у меня еще права требовать. Только просить могу.
— Говоришь, пить хочешь?
— Я бы и умылась, но где?
— Пошли!
Леший движением фокусника куда-то смахнул салфетку с гостинцами и засеменил в глубь леса по невесть откуда появившейся тропке. Я накинула на плечи рюкзак и пошагала следом.
Глава 5
На завтрак была овсяная каша из пакетика и кофе с финиками. Благо от вчерашнего брёвнышка, добытого Виктором, щепы осталось в достатке. Ночь была беспокойной. Сначала Люся и Нюся никак не могли устроится на своем пледике. Его не хватало на весь рост и девицы шуршали, как тревожные птицы в ветвях. Что-то шипели, ухали и шёпотом матерились. Первым не выдержал Виктор. Он устроился на ночёвку недалеко от меня, расстелив спортивный коврик и бросив на него спальный мешок. Раздеваться парень не стал, только снял обувь и носки. Тщательно осмотрел ноги, обтер влажными салфетками, а потом еще и тальком присыпал. Увидев, что я наблюдаю сказал: