Проводница
Шрифт:
Лидка поскользнулась и с грохотом съехала вниз на пятой точке. В темноте только послышался глухой шлепок и обиженное чертыхание. Баба Таня уцепилась за Ольгу и начала осторожно нащупывать ногой спуск, но не удержалась и тоже кубарем покатилась вниз, увлекая за собой Ольгу.
— Тьфу, чокнутые! — в сердцах сказала Ольга, потирая разбитую коленку.
В ответ раздался безмятежный пьяненький хохот подружек. Кое-как они поднялись, отряхнули друг дружку, накрепко сцепили сплетенные локти и двинулись
— Эх, какая здесь жизнь… — мечтательно протянула баба Таня. — Я все время как в Москву приезжаю, так думаю: ну почему я не могу здесь остаться? Почему они имеют право здесь жить, а я нет? Чем я хуже? Кривая, косая, зачумленная? Что я, рылом для столицы не вышла? Ведь всю жизнь пашу, дочку подняла, теперь внучку тяну… А мне ведь, девки, всего тридцать пять…
— Баба ягодка опять, — баском хохотнула Лидка.
— Да ну тебя! — обиделась баба Таня. — Я же серьезно. Здесь какая-нибудь алкоголичка у ларька побирается, а москвичка. А на что ей Москва? Не все равно, где водку жрать?
— Нет, ну я тебя не понимаю! — вскинулась Лидка. — Чего тебе далась эта Москва? Народищу, как муравьев! Все злые, все бегут, толкаются, каждый себе кусок урвать норовит… Ты хоть заметила, что нас на двадцатку обули?
— На какую двадцатку?
— Здрасьте! Считать умеешь? Я в счет глянула, а там такая арифметика: три плюс два — десять…
— А чего ж не сказала?
— А ты чего деньгами швыряться полезла? Да еще гордо так: сдачи не надо… Мне-то что, твои же деньги, ты ж угощала…
— А! Хрен с ней! — махнула рукой баба Таня. — Зато хорошо посидели. И потом, чего ты по одной стерве обо всех судишь? У нас такие тоже водятся. Полным-полно. Зашибись.
— А мне вот у нас нравится! — запальчиво сказала Лидка. — Эта столица знаешь что?
— Что?
— Каменные джунгли! А у меня садик, огородик, воздух свежий…
— У тебя свежий! — откровенно расхохоталась Ольга. — Мазутом да солидолом дышим, да выхлопами…
— Так я ж не про работу, — отмахнулась Лидка. — Я к поезду уже принюхалась. А как домой забегу — красота!
— Вот именно: забегу… — буркнула Ольга. — Пацана ращу урывками. За трое суток два часа вижу. А в учебный год, так вообще только на каникулы да отгулы брала.
— Ага, мы из-за твоих каникул с такого выгодного рейса слетели, — подхватила Лидка. — На Мурманск, помнишь, с селезневской бригадой.
— А ты чего слетала? Ехала бы без меня, а то упрекаешь теперь, — фыркнула Ольга.
— Щас! — подпихнула ее локтем Лидка. — Где я такую напарницу найду, чтоб по ночам отоспаться давала? Вон Галка Воронина с Верой Васильевной шесть через шесть дежурят. Сдохнешь!
— Ну, так и списывайся, если тебе так муторно! — разозлилась баба Таня. — Никто не держит.
— И спишусь! —
— За Игоречком следить будешь. — подколола Ольга.
— Ну и буду! Я, может, уже на всю жизнь наездилась! Дома сплю, а кажется, качает… Уволюсь, только на самолете летать буду. Вот!
Лидка победоносно поглядела на подружек. У ничто не маячила такая светлая перспектива в виде замужества.
Поезда на месте не было. Подруги в растерянности смотрели то в одну сторону, то в другую, вертели головами, да все без толку.
— Слышь, Ольк, вроде здесь был… — неуверенно протянула Лидка.
— Ну да, — пожала плечами Ольга. — Я ж посчитала: пятый путь.
— Может, обсчиталась? — предположила баба Таня.
— Да нет. Вон Ростовский стоит, а справа Воронежский. Я же специально запомнила.
— Наверное, в парк «Б» оттащили, — сказала Лидка.
— Оттащили… — буркнула баба Таня. — Все бы им таскать… — И вдруг охнула: — Все, девки, влипли мы!
— А что? — всполошились подружки.
— А то, что уже без четверти двенадцать! У нас когда отправление?
— На посадку его подали! — всплеснула руками Лидка. — Бежим! Может, успеем!
И она действительно размашисто затрусила по рельсам. Баба Таня едва успела ухватить ее за руку.
— Стой, реактивная! Куда?
— На вокзал!
— Долго бежать будешь, — фыркнула баба Таня. — Айда на метро, авось успеем.
Они припустили обратно к Рижской. Неожиданно разобрал смех, даже бежать стало трудно.
— Представляешь, — задыхаясь, хохотала Ольга. — К нам пассажиры на посадку придут… А в вагоне никого…
— У меня Люська осталась, — фыркнула баба Таня.
— А у нас? — Ольга с Лидкой переглянулись и громко прыснули со смеху. — Картина Репина: «Приплыли!»
Они принялись карабкаться наверх по сыпучей куче гравия. Мелкие камешки насыпались в туфли, кололи ладони, но Ольга с Лидкой все никак не могли остановиться, хохотали, как сумасшедшие, и баба Таня не выдержала, подхватила.
Глава 14
Ксения гремела кастрюлями, у нее на плите одновременно были заняты все четыре конфорки. На одной жарились котлеты, на другой закипал борщ, на третьей пар выбивался из казанка с картошкой, а на четвертой алел густой шелковичный кисель. Корешок сидел рядом и за обе щеки уписывал котлету. Ксения с умильной улыбкой налила ему полную чашку киселя и поставила на стол.