Проводник
Шрифт:
Он подался вперед и обхватил стоящий перед ним металлический стул, внимательно смотря на пространство между его рук, нежели на меня.
— Теперь ты остановишься?
Я открыл рот, желая сказать ему да, но не смог вымолвить ни слова. Это не было так просто. Не тогда, когда это касалось Эммы.
— Она спасла меня, когда я не верил, что во мне было что-то стоящее жизни. Я не могу просто стоять и смотреть, как она погибает. Она сломлена, Истон.
Истон уставился на меня.
— Она сломлена из-за тебя. Ты сломил ее, когда играл с судьбой и
Я закрыл глаза и сомкнул зубы, пока боль не расцвела во мне, как солнечный свет. Он был прав. И я не хотел слушать, насколько он был прав. Я разрушил все ради нее, потому что я был эгоистом. Потому что я не мог вынести мысли о вечности без нее. Потому что я не хотел, чтобы она двигалась дальше в то время, как я не мог следовать за ней. Даже если бы у меня на самом деле был шанс снова с ней встретиться, она никогда не простит меня за то, что я натворил.
Мне было дурно.
— И ты собираешься продолжать разрушать ее, пока от нее ничего не останется, если не найдешь способ отпустить ее.
Я отвел взгляд. Она снова вселяла в меня жизнь. Она пробуждала во мне то, что должно было быть похоронено вместе с моим телом на дне океана. Боже… Я был мертв так долго, я не знал, как оставить это.
— Что если я не могу?
Истон проворчал и схватился за косу, которая мерцала красным меж его пальцев. И прежде чем его призвал проклятый, он прошептал.
— Тогда тебе стоит свыкнуться с мыслью об Аде.
Глава 5
Эмма
Я задвинула шторы и позволила глазам привыкнуть к тусклому освещению в комнате, затем настроила фокус камеры. Я чувствовала себя настолько несосредоточенной. Даже неуклюжей. И все из-за какого-то парня, не более того. Того, которого, я могла бы поклясться, видела раньше, но когда пыталась прояснить воспоминания о нем, они ускользали прямо у меня из рук, словно сон.
Я покачала головой, чтобы забыть его милое лицо и сфокусировалась на цифровой камере у меня в руках. Меня не тревожило то, как он смотрел на меня. Однажды он узнает, что я сумасшедшая, которая провела половину учебного года в психиатрической больнице, и больше так на меня не посмотрит. А даже если и посмотрит… это не имеет значения. Это ничего не меняет. Глупо, что я даже думала об этом.
Мой телефон прожужжал позади меня, и я подпрыгнула, роняя камеру на кровать. Я уставилась на экран, не желая отвечать, но затем вздохнула и все же ответила на звонок.
— Привет, мам. — Я включила громкую связь и положила телефон на колени.
— Я только что разговаривала по телефону с твоим директором. Ты в порядке? — Она казалась рассерженной. — Тебе следовало бы дождаться меня, и я бы тебя подвезла.
— Ты была в тридцати минутах от меня. К тому же, я в порядке, — сказала я. — Я даже не ранена. Правда.
Она вздохнула.
— Я иду домой, — сказала она. — Я могу найти кого-то другого для организации дня открытых дверей.
— Зачем? — Я взяла камеру и повернула ее в руках. — Таким образом, ты сможешь следить, как я делаю домашнюю работу? Я могу обойтись и без тебя.
Она вздохнула.
— Ты уверена, что ты в порядке?
— Да!
— Ладно… Тогда я буду дома после мероприятия. Не уходи из дома, пока я не приеду. Поняла?
— Да. Поняла.
— Люблю тебя.
Я сказала, что тоже ее люблю, после чего откинулась на подушки и стала просматривать фотографии, сделанные на встречи группы поддержки на прошлой недели, пока изображения не смазались. Зеленые глаза парня словно бы наложились на обратную сторону моих век, мельком появляясь каждый раз, когда я моргала.
Окно спальни плавно открылось, и порыв прохладного воздуха ворвался в комнату. Кэш. Должно быть, он уже услышал обо мне. Черт.
— Что ты здесь делаешь? Разве ты сейчас не должен быть на математике? — спросила я, настраивая камеру.
Он проигнорировал мой вопрос и включил светильник у кровати.
— Ты в порядке?
Я закрыла глаза.
— Как ты догадался?
— Ты шутишь? Я получил три сообщения еще до того, как пришел в школу. Не говоря уже о том, что они до сих пор обсуждают снаружи.
Я хотела утаить от него правду. Если бы я рассказала ему все, то он бы точно заволновался. Но если бы я не рассказала ему, он бы все равно узнал об этом от королев-сплетниц в школе, и тогда бы он взбесился. А он был настоящей занозой в заднице, когда злился.
Я тяжело прислонила голову к спинке кровати и уставилась в потолок.
— Знак упал, когда я стояла под ним. Кто-то оттолкнул меня, перед тем как он упал. Конец истории. Ничего особенного.
Он облокотился о мой письменный стол, его брови сошлись на переносице.
— Не говори мне, что это ерунда. Ты могла умереть.
Как будто ему нужно было мне напоминать. Мы оба знали, что я уже не первый раз была на краю жизни. И хотел он это признавать или нет, но мы оба знали, что этот раз точно не был последним. Размышляя над каждым разом, когда я была без пяти минут жертвой какого-нибудь крупной «аварии», заставляло меня хотеть запереть себя в Пузырчатой Упаковке и не покидать свою комнату.
— Я в порядке.
Кэш скрестил руки на груди. Я могла слышать волнение в его тихом вздохе, могла чувствовать его взгляд на мне, высматривающий царапины, синяки, что-нибудь, что могло отправить меня по ту сторону.
— Тебе нужно в больницу? Просто, чтобы убедиться…
— Парамедики уже осмотрели меня в школе. У меня царапина на колене и все. — Я внимательно посмотрела на него. — Как ты выбрался?
— Ты так говоришь, словно нужен детальный план и крупный побег для того, чтобы выбраться оттуда. — Он положил маленький бумажный мешочек и чашку с вспенившимся кофе на стол. — Я просто ушел.