Проводник
Шрифт:
— Я точно не ходила в больницы с приведениями последнее время, — сказала я. — Эти были сделаны повсюду. Школа, мой дом, даже около озера. Объясни это теперь, профессор Сверхъестественность.
Кэш наклонился вперед и криво улыбнулся.
— Может, это не места притягивают приведений к себе. Может, это делаешь ты.
Может быть это я… Беспокойство и возбуждение закипели в моем животе. Я спрыгнула с кровати и выбежала в коридор.
— Подожди минутку. Я скоро вернусь.
Если это была я, тогда было бы больше пятен. Должно было быть. Я покопалась в мамином ящике и вытянула
Я кинула альбом на кровать и разложила фото по порядку от четырех до шестилетней Эммы на блестящих кадрах. Кэш взял несколько фото и рассмеялся.
— Черт возьми! Я почти забыл, какими скучными мы были. — Он повертел одну фото передо мной. — Глянь, какие у тебя солнцезащитные очки на этой фотографии.
Я взяла картинку и посмотрела на нее. Скучные солнцезащитные очки, осмотрено. Никаких пятен. Я поместила ее обратно в альбом и достала несколько других фото. Все были сделаны перед смертью отца, пятен не было.
— Что ты делаешь? — спросил Кэш.
— Ищу… — Я взяла стопку более свежих фото и остановилась. Я нашла одну.
Ярко-белое пятно, зависло над моим плечом на фото, сделанном в прошлом году на вечеринке у соседей. Я передала его Кэшу и нашла еще одно. И еще. Я села, стараясь не запаниковать. Мурашки побежали по моей коже, пока я смотрела на все эти пятна, раскиданные по всей кровати. Что это было? Кто это был?
Что-то внутри подсказывало мне, что я должна была знать ответ.
— Они есть на половине фотографий, — прошептала я. — Но их нет ранних фото.
— Что?
— Пятна. — Я кинула еще пару фото ему на колени. — Посмотри на них.
Кэш посмотрел на фото на его коленях.
— Значит, ты думаешь это призраки? Думаешь, на тебя охотится полтергейст или что-то в этом роде?
Я позволила себе погрузиться в мысли, которые я удерживала взаперти последние два года. Словно кто-то хотел моей смерти. Словно кто-то другой хотел, чтобы я жила. Иногда все становилось холодным, словно под моей кожей был лед. А порой, настолько теплое и надежное чувство захлестывало меня, что было тяжело поверить, будто это правда. Это случалось, когда я чувствовала противоречие внутри себя, как сегодня в школе, когда казалось, что что-то пойдет не так. В те моменты, когда я почти верила, что была сумасшедшей. Это чувство, словно я была окружена невидимой битвой и постоянно попадала под перекрестный огонь.
И все это началось в день, когда погиб мой отец.
— Я не знаю, во что я верю, — сказала я. Эти слова выражали то, как я чувствовала себя, в то время когда они однажды заперли меня и продлили сеансы психотерапии. Я не была настолько глупа, чтобы повторять это снова и снова.
— Эй, — сказал Кэш, пододвигаясь ближе и облокачиваясь локтем на мое колено. — Это всего лишь камера, понятно? Твоя камера сломалась. Вот и все.
— Тогда объясни, что случилось с другими фото. С теми, которые сделала мама. И ведь пятен нет на ранних фото, сделанных перед смертью моего отца. Ни на одном.
— Ладно,
Я была не в своем уме. Мне нужно было доказать это ему. Я прикусила губу.
— Или же я могу достать доску Уиджа [7] .
Я пристально посмотрела на него, когда он ничего не ответил.
— Эмма… — он зажал кончик своего носа.
— Что если меня преследует какой-нибудь дух? — Я опустилась на колени и с усилием оттащила руку от его лица, так что он мог видеть меня. — Если так, то он точно с нами заговорит, верно?
7
Доска Уиджа — «говорящая доска» для спиритических сеансов с нанесенными на нее буквами алфавита, цифрами от 1 до 10 и словами «да» и «нет».
— Дух. Серьезно? — Кэш тряхнул головой. — Может нам стоит подождать, пока я не напьюсь для такого рода разговора.
Я почувствовала боль в горле, но мне нужно было выдавить эти слова.
— Может быть это папа?
Он взял мою руку и согнул ее между своими теплыми пальцами. Я могла почувствовать запах Ред Хотс в его дыхании и остаток красок на его руках. Единственным звуком были треск и свист стиральной машины на другом конце дома.
— Это не твой отец, — прошептал он.
Я сморгнула слезу.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что твой отец был хорошим человеком. — Кэш сжал мою руку. — Он был слишком хорош, чтобы не попасть в рай. Если Бог существует, а я знаю, ты веришь, что он есть, он бы не позволил твоему отцу бродить здесь вот так и совсем одному.
— Тогда, что если это что-то еще? Кто-то еще? — Мой голос дрогнул, как будто стекло, готовое разбиться вдребезги. — Что если это то, что пытается навредить мне последние два года?
— Это были несчастные случаи, — произнес Кэш мягко. — Когда ты вернулась домой из Брукхейвена, ты сказала, что понимаешь это.
Я бы сказала все, что угодно, чтобы выбраться из того места.
Кэш отпустил мою руку и поместил руки себе на колени. У него был тот взволнованный взгляд. Это был тот же взгляд, что был у него, когда он навещал меня в Брукхейвене. Когда я рассказала ему о воспоминаниях, не принадлежавших мне. Когда я рассказала ему, что знала, что должна умереть. Боже, я ненавидела то, как он смотрел на меня.
— Я не сумасшедшая, — прошептала я. — Я просто хочу попробовать.
Он вздохнул, и его плечи резко опустились.
— Я знаю, ты не сумасшедшая, но я не хочу, что бы ты давала своей маме больше поводов для волнения. Я не могу снова тебя потерять.
Я кивнула, но эмоции кипели во мне, и мне хотелось кричать. Кэш был частью меня. Он был единственным, кто верил мне тогда, когда весь мир считал меня сумасшедшей. Может быть, я такой и была. Может он был прав, произнося следующие слова. Слова, которые я не хотела слышать. Слова, которые он не хотел произносить.
— Ты принимала свои лекарства сегодня?