Проводы
Шрифт:
– Привет, Юра, - кивнул тот.
– Привел какую-то сучку прямо домой, - сказала Муся.
– Совершеннолетняя?
– поинтересовался участковый, подвигая к себе тарелку с огнедышащим борщом.
– Ссыкушка с его класса, - объяснила Муся.
– Так, только давай без "ссыкушки", - сказал Юрик, присаживаясь к столу.
– Я, может, на ней жениться хочу.
– Что?!
– не поверила своим ушам Муся.
– Ты что, совсем с ума спятил? Дурак! Та кто она такая?! Сучка бесстыжая! Ей бы только чтоб еe за цицки подeргали. Отрастила себе и рада! A ты и вцепился, кобeл! Она
– Чьи их?!
– Сам знаешь, чьи!
– крикнула Муся.
– Ничего, пусть женится, - грохнул громом среди ясного неба участковый.
– Чего?
– опешила Муся.
– Того, - отвечал участковый.
– За ум возьмется, работать пойдет. Сам не пойдет - жена погонит.
– Ты что такое говоришь?
– всплеснула руками Муся.
– Толик!
– Я знаю, что я говорю. Правильно делает, что домой привел. Вчера вон наших двоих в парке избили. Тоже, говорят, пришли в парк двое... побаловаться на травке. Они их в участок хотели, а те с ножами, ну и врезали нашим. У одного перелом носа и сотрясение мозга. У второго половину зубов повыбивали. Ногами его...
– Ну, нашли этих, с ножами?
– спросил Юрик, ощущая, как холодок побежал по спине.
– Найдут, такое дело, всех на ноги подняли.
– Так она ж маланская!
– бросила на стол свой последний козырь Муся. Маланских у меня еще дома не было.
– Ничего, маланские тоже приличными людьми бывают, - рассудил участковый. Он подвинул пустую тарелку Мусе и добавил: - Дома - оно спокойнее.
– Особенно спокойнее!
– саркастически заметил Юрик.
– Я тебе еще не то устрою, паразит!
– пообещала Муся сыну, подавая ему борщ.
– Я тебе раньше устрою, - подумал в ответ Юрик.
Поужинав, он ушел в свою комнату и, выключив свет, улегся громко, чтобы всем было понятно, что на уме у него нет ничего, кроме желания спать.
Он ждал терпеливо, слушая, как мать достала из шкафа постель и раздвинула тахту, как участковый освободил на ночь желудок и трижды шумно слил воду, проталкивая в узкую горловину унитаза отходы от обильного ужина, как, сморкаясь, плескался под душем. Наконец, пружины тахты скрипнули, приняв его вес, и свет в материнской комнате погас. Тут Юрик неслышной тенью взлетел со своего ложа и приблизился к смежной с соседней комнатой стене. Пальцы его десятком тараканов шелестнули по пыльным обоям и остановились у деревянных чопиков, в которые с Мусиной стороны были вбиты гвозди, держащие полку с подарочным изданием арабских сказок "Тысяча и одна ночь" и двенадцатью мраморными слониками. Упершись большими пальцами в чопики, он медленно-премедленно, осторожно-преосторожно выдавил их на ту сторону.
Грома и звона, которых так желала его озорная натура, не раздалось. Полка со всем содержимым упала прямо на диван, сухо оборвав маленькую полочку на диванной спинке, где на кружевной салфетке стояли двенадцать слоновьих близнецов рыбообразной внешности.
Все шумовые эффекты взяла на себя Муся:
– Ой! Ой!
– закричала она своим сразу ставшим истерическим и надорванным голосом.
– Убили! Толя, живой?! Нет?! Отвечай, Толяна!
– A-а-а-а-а...
–
Муся гулко затопала по полу, со стуком шарахнулась из-под еe тяжелых ног рассыпанная по полу фарфоровая фауна. Зажегся свет.
– A-а-а, господи! Господи!
– запричитала Муся, увидев нанесенный милому другу урон.
– Юрик, Юрик, иди скорей сюда, "скорую" вызывай!
– Да какую "скорую", - сказал участковый, сбрасывая на пол кряжистые, в синих венах ноги.
– Так обойдется. Зеленку тащи и компресс сделай.
Только тут Юрик почел за приличное появиться, тем более что его и звали. Изображая невинную сонливость и протирая свои бесстыжие глаза, он как бы удивился:
– Опа-на, а что произошло, а?
Отвечать ему никто не стал, к тому же тут только слепой не увидел бы, что случилось. Участковый сидел на диване и в руках зачем-то держал полку с книгами. Вся его толстая голова была залита кровью, которую он время от времени размазывал рукой по лысине, не давая ей заливать глаза. Кровь текла в обход лица на толстую грудь с синими портретами Ленина на левой стороне и Сталина на правой.
– Ну, угораздило!
– ворвалась в комнату с белым полотенцем через плечо и тазом в руках Муся.
– Ну, мать твою трижды, и угораздило! Давай скорее оботру, - и Юрику: - А ты чего стоишь, как истукан. Полку хоть возьми. A, будь оно всe проклято! Дом чертов! Всe сыпется и прибить некому, и за что мне такое наказание?
Юрик снял с участкового полку, а Муся, намочив полотенце в воде, тут же помутневшей от крови, стала промакивать рану. Юрик ушел в свою комнату, а Муся, закончив с участковым, просунула голову к нему и подвела итог происшествию:
– Я еще завтра проверю, как она упала.
– Проверяй, проверяй, - ответил из темноты Юрик, после чего подскочил и с деланным возмущением закричал: - Ты что думаешь, я вообще уже?! Вообще уже подкопал эту стену?! И чего он мне такого сделал, чтоб я на него полки сбрасывал?! Я к нему что, что-то имею? Та на фиг он мне вообще нужен?!
– Муся, - слабо позвал раненый, - да ну вас на хер с вашими разборами. Хоть сейчас покой дайте.
Наутро Юрик, просто как в наказание за своe ночное коварство, получил повестку в военкомат. Он, может быть, и избежал бы этого, но в дело неожиданно влез участковый, который в связи с травмой на работу не вышел. Когда в дверь позвонили, он, кряхтя, слез с дивана и открыл дверь.
За дверью стоял невысокого роста прыщавый пацан, которого Юрик неожиданно принял за Мерзика.
– Повестка, распишитесь, - коротко сказал он.
– A, это к тебе, - сказал участковый и отправился было снова на диван.
– Ничего я не буду подписывать, - сказал Юрик.
– Скажешь, что никого дома не было.
– Ты что - отказываешься?
– остановился участковый.
– Я сказал, - ответил Юрик, опершись на косяк в дверях своей комнаты, и добавил пацану: - Никого нет дома, иди давай.
– Ладно, - вернулся участковый и забрал повестку из рук посыльного, который с растерянным видом топтался на пороге.
– Я подпишу.