Провокатор
Шрифт:
– Иди к черту!
– вырвал из моих рук ружье.
– Ты, Сашка, хочешь моей смерти?..
– И нечаянно нажал на курок.
Трах-бабах! Пороховое, дымовое облако заклубилось под потолком. Сбитый страхом и отдачей, перепуганный Бо ковырялся на паркетных досках. Я поднял ружье и шагнул в угол коридора, куда саданула пуля-дура. И обнаружил в ошметках обоев странный предмет, похожий на бронированного жука.
– М-да, - проговорил задумчиво.
– Вот, значит, какие у нас Эмираты?
– Что это было?
– вмешался с пола Бонапарт.
– Кажется, мне пора на службу.
– Правильно,
После вернулся к ране на стене и вырвал оттуда подслушивающее устройство.
Я расстроился: неприятно, когда тебя держат за болвана. Но почему я заинтересовал спецслужбы государственной безопасности? Зачем такая ярмарочная маскировка? Неужели мои вагинальные мысли могут угрожать планированной идеологии? Более того, в своих сомнительных целях используют женщину и моего неполноценного друга детства. Тут я вспомнил про ванную комнату и не ошибся: под раковиной на присоске функционировал еще один механизированный полотенцесушитель для мозгов.
И я бы на все это не обиделся, однако когда тебя держат за пошляка, то простите-простите. Я ненавижу пошлость. Раб всегда пошл, потому что считает: так живут все - и в этой уверенности его сила и незыблемость. Или его сила в создании мифов о себе и своих очередных вождях?
За открытым окном спала чужая столица. Ночная прохлада бодрила. Шеф-руководитель корпункта изучал с лупой необходимые секретные материалы. Дверь осторожно приоткрылась.
– Разрешите?
– появился человек с военной выправкой.
– Что-то новенькое от нашей...
– поднял голову.
– Ба! На вас лица нет! Что случилось?
– Время ЧД, сэр!
– Чрезвычайных Действий?!
– Так точно!
– щелкнул каблуками.
– О боги!
– вскричал руководитель, шарахая лупу о стену, где пласталась стратегическая карта.
– Какую еще чуму русские удумали на нашу голову?!
Над степью тяжелой ночной птицей катила военная бронированная машина. На высоких нотах пело ее стальное сердце. Потом наступила тишина - конечная цель была достигнута; звякнул металл - открылся люк.
У костра грелись люди. Люк БТР открылся - и они увидели собственной персоной Загоруйко. Криками приветствовали его. Но он без лишних слов стремительно прошел в ангар, затем, выхватив из костра пылающий куст, устремился в пристроечку Поста №1. Прошла минута как вечность. В окнах домика мелькала искаженная страшная тень. Потом человек, будто ошпаренный, выскочил на крылечко. Цапнул за грудки соподельника и принялся его трясти, как плодоносное дерево:
– Зачем-зачем-зачем? Ты это сделал?
– Что-что-что?
– клацал челюстью Ванечка.
– Убью когда-нибудь, убийца всего человечества, м-да!
– Наконец отцепился от пьянчуги.
– Боже мой, какой я болван! Идиот! Дурак! буквально рвал на своей голове волосы.
– Как я мог! Что за страна?! Что за люди?
– Оглядел всех безумным взором.
– Вы даже не понимаете! Это конец света!
– Плюхнулся на ящик и замычал, покачиваясь от вселенской тоски.
Душевная Любаша предложила:
– Может, чайку горяченького? С пряником.
Ответом был гомерический смех:
– Да-да, пейте
Все послушали тишину - она была тревожная и гнетущая.
– Кто идет?
– спросил журналист, видимо, по причине профессионального любопытства.
– В чем дело, Виктор? Можно все спокойно объяснить?
– Спокойно? Пожалуйста, буду как Будда... да-да-да!
– Увидев на столбе автомобильную "галошу", снова расхохотался.
– А вот вам и объяснение. Опыт получился. А, не верили?
– погрозил пальцем во мрак ночи.
– Получился опыт в масштабах всего мира! Великолепно! Ай да Загоруйко!
Обиженный Ванечка, который так и не понял, по какой причине его трясли, как грушу, пробормотал:
– Сын барана и обезьяны...
Любаша утешала его материнской лаской - гладила по голове, как куст пыльного репейника.
Между тем гениальный химик успокоился. Ему плеснули в кружку чайку, и он, хлебая целебный напиток, начал общедоступную лекцию на актуальную проблему:
– Что я хотел? Все просто: обессмертить человечество. Зачем? Это другой вопрос, м-да. Десять лет я работал... работал... работал над биостимулятором. Вы спрашиваете: что такое биостимулятор? Это некая химико-биологическая пропитка, которая бы обессмертила венец природы, то бишь человека.
– Огорченно отмахнул рукой.
– А что в результате? Результат перед вами: ожил камень! Бетон! Металл!..
– Саркастически усмехнулся.
– К нам идут каменные гости из прошлого. И встреча эта не сулит ничего хорошего, в этом я вас уверяю, господа.
Все невольно прислушались - степь притихла, как перед грозой.
– А почему все эти памятники собрали в одном месте?
– поинтересовался журналист.
– Наверное, решили сохранить для назидания потомкам, м-да...
– Демократы!
– плюнул Ваня в костер.
– Это катастрофа!
– страдал ученый.
Виктория утешала его материнской лаской - гладила по голове, как куст пыльного подорожника.
– Но почему, - не понимал журналист, - почему катастрофа?
– Ник!
– вскричал Загоруйко в сердцах.
– Ты плохо знаешь нашу историю. Все эти болваны есть материализованное воплощение заблуждений! Этих истуканов делали рабы, а раб никогда не воплотит в вечности свободного человека. Они уже идут новым маршем, эти болваны, они идут, чтобы снова захватить власть. Идут, чтобы искать и находить врагов, чтобы уничтожать их, чтобы разрушать этот прекрасный мир. Боже, прости меня!
– Слезы раскаяния плескались в глазах великого экспериментатора, обращающегося напрямую в вышестоящую инстанцию.
Женщины рыдали - каждая в меру своей впечатлительности. Ваня ничего не понял, но был потрясен красноречием товарища и сидел с открытым ртом, куда по случаю залетала ночная мошка. Журналист же был меркантилен:
– И ничего нельзя изменить? Не верю!
– Не знаю, - покачивался на ящике Виктор Викторович.
– Антипропитку? Антибиостимулятор? Но это годы... годы. И деньги... деньги. Нет, вы не понимаете, что такое биостимулятор...
– Осекся, со страхом осмотрелся, затем придушенно сообщил: - Я забыл. У меня дома запасы биостимулятора. Тсс!..