Прыщ

Бирюк В.

Я — тоже не захотел. Тем более — не из чего. А изобретать порох, пистолеты… чтобы вышибить мозги самому себе… как-то это чересчур… «sophisticated».

Как у всякой узконосой бесхвостой лысой обезьяны, у меня были ещё два «взадпинательных» инстинкта: социализация и любопытство.

С социализацией тоже скоро стало совсем скучно: все окружающие меня любили, остальные — боялись. Из состояния «отброс полный», «сам — никто, и звать — никак», я за три года превратился в уважаемого предводителя местной стаи аборигенов, в этакого захолустного патриарха-недоросля.

Новички

ещё вздрагивают от такого, совершенно анти-святорусского, сочетания, но старожилы уже смирились, норовят звать по отчеству, кланяться в ножки и прикладываться к ручке. Ещё хуже то, что я и сам к этому привыкаю, ожидаю от окружающих только такую реакцию. Теряю уровень собственной готовности к смертельному конфликту по несущественному поводу на произвольной почве со случайным образом нарисовавшимся противником.

Разнообразные ситуации с удовлетворением базовых человеческих инстинктов, и происходящих от этого разрушительных аберраций психики индивидуума, хорошо рассмотрены в мировой литературе. Фундаментальный вопрос мироощущения: «Быть или не быть?», трансформируется в «Иметь или не иметь?» и, с учётом многозначности, присущей русскому языку, и романтичности народных песен, детализируется до: «С кем пойду теперь к/в/на…?».

Заранее во избежание: КВН — это не всегда кож-вен-наркологический.

Мировоззренческие вопросы в моём попадизме получили позитивные ответы: «быть», «иметь», «с любой-всякой-каждой»… Ску-у-ушно. Знать ответы на все интересующие вопросы — скучно. А задавать неинтересные вопросы… — ещё скучнее.

Отнюдь не чисто наша отечественная проблема. Паркинсон, старательно оставаясь в границах формулировок, свойственных провинциальным британским профессорам из Гонконга, указывает, что, как правило, только люди выросшие в трущобах, проведшие своё детство в нищете и лишениях, стремятся к богатству и власти. Выходцам же из среднего класса важнее социализация. Проще: уважение членов своей общности, тех двух-трёх сотен человек, с которыми они достаточно постоянно и глубоко общаются по жизни.

Эта проблема, из области теоретической этологии, к началу 21 века доросла до уровня мировой катастрофы.

«Золотой миллиард» человечества несколько столетий упорно бился за свой прогресс и процветание. Бился-бился и, наконец, добился. Утратив, подавив исконно-посконные, базовые, «с обезьяньим молоком матери впитанные» инстинкты.

«За что боролись — на то и напоролись» — русская народная мудрость мирового масштаба. Проверена веками всенародной борьбы за… за что-нибудь отпоротое. Или тут правильнее — «выпоротое»?

Торжество законности, «сила права» ослабили у евро-хомов инстинкт самосохранения:

— «Беженцы» всемером «волонтёрку» насилуют? У нас нет статьи за изнасилование на улице — только в семье. Поэтому «бить гадам морду» — противозаконно. Хотя очень хочется. Вот внесут законопроект, парламент рассмотрит, обсудит, примет… В следующий раз приедет полиция и всё сделает. А пока… Вы же русские? — Вам можно. Потом вас, конечно, будут судить. Но мы внесём залог,

оплатим штраф и компенсируем все издержки. Ну, пожалуйста…

Мы же совейские люди! Мы же интернационалисты! Нам цвет морды и форма носа — без разницы. «Я, ты, он, она — вместе дружная семья». Как известно, «в семье — не без урода». Уродов… воспитывать по-семейному. В конкретном случае… вплоть до реанимации. Судья потом специально догнал. Со словами извинения за законность и искренней солидарности за переформатирование морд.

Особенно забавно наблюдать утрату чувства самосохранения при столкновении евро-американца с дикими животными или стихийными бедствиями:

— О! Какая красивая волна! О! Сфотографируй меня на её фоне! О! Почему это — «…здец»? Турфирма полностью компенсирует весь ущерб, у меня очень хороший адвокат.

Куда нужны компенсации покойнику… Ладно, проехали. Точнее: побежали быстренько. Пока не началось.

Второй базовый инстинкт — инстинкт размножения — у евро-хомов успешно давится эмансипацией. Навязыванием женщинам чуждых им, мужских, ценностей, прав и обязанностей. Вы не пробовали заставлять людей жить по-мартышечьи? Ну, там, посидеть на ветках, покидаться бананами и экскрементами? А заставлять женщину вести себя по-мужски…

В стае псевдо-мартышек размножаться становится неприлично.

— Одумайся! Рождение ребёнка на годы лишит тебя личной жизни! Ты перестанешь быть членом общества!

А общение с твоим собственным подобием, с улучшенной копией тебя, видеть улыбку твоего ребёнка — это не личная твоя жизнь? Чья-то чужая?

Елизавета Английская, «нагнув» римско-католическую церковь на территории королевства, устроив католикам очередной принудительно-религиозный акт — «Акт о единообразии», смущённо оправдывалась перед епископами:

— Господа, ну как я могу вас изнасиловать? Я же женщина!

Прошло четыре века… много новых возможностей дал нам общественный прогресс!

Нарастающая демократия, либерализм, правовое равенство… уничтожают иерархичность, «стайность». Свойство, присущее человеку изначально, ещё с высших млекопитающих. На смену структур типа обезьяньей стаи, лошадиного табуна, волчьей семьи… приходит «облако планктона».

Планктон — очень полезная вещь: дрейфует себе «по воле волн», усваивает минеральные вещества, образует плавучие «кормовые угодья» для более крупных животных.

Забавно: гуманизм, суть которого состоит во внимании к отдельному человеку, который и позволил появиться индивидуализму, создавшему «западную цивилизацию», «общество равных возможностей», «общество всеобщего процветания» — приводит к дегуманизации. Ибо какой гуманизм может возникнуть у человека, лишённого с детства права и необходимости заботится о другом человеке? Не имея навыков — физических, умственных, эмоциональных — такой человек не видит разницы между электронной игрушкой и живым существом. Оказывается не в состоянии ощутить собственную душевную связь с другим человеком. Не научили. Он — один. Простейший, царство — одноклеточные.