Прыщ

Бирюк В.

Но сказано же: «не хлебом единым жив человек».

Чингисхан говорил своим людям не только: «я набью ваши рты мясом, я оберну ваши животы шёлком», но и: «Счастье — ехать на коне врага, ласкать его женщин и гнать его самого плетью перед собой». Вся триада инстинктов: самосохранение, саморазмножение, высокая социальная позиция. Конкретно высокая: верховой джигит с ногайкой.

Можно хвастаться: я уже почти дорос до уровня Чингисхана — триада инстинктов удовлетворена. Осталось только нагайкой обзавестись. И каким-нибудь впереди гоняемым «мальчиком для битья».

Едва смерть чуть

отодвигается, едва инстинкт самосохранения перестаёт ежесекундно вопить в уши души, как человечество быстренько забывает про бога и переходит к развлечениям: сексу и болтовне. Интернет, с его эрзацами типа порносайтов и соцсетей — просто ещё один тому пример.

По сходному образцу строили свои жизни древние афиняне на Агоре, древние римляне на Капитолии, да и вообще — множество социальных групп, обеспеченные слои различных социумов. «Золотая молодёжь», «зажравшиеся дармоеды»… «У них — всё есть». И ничего не хочется.

И тогда остаётся последний базовый инстинкт — любопытство. Последнее прибежище смысла жизни хомосапиенса. «Хочется чего-то новенького».

«Хлеба и зрелищ» — требовали римские пролетарии.

— Пусть этих придурков-христиан порвут львы. Или растопчут слоны. Или поджарят на костре… Ну хоть чего-нибудь… бодрящего.

Кстати, современное пьянство оттуда же. Ефимыч правильно поёт:

«Зачем я пил вчера, дружок? — Бежал от грусти. Я знал: хотя бы на часок Она отпустит. И я, как в детстве, полечу Не прикасаясь К тому чего я не хочу И опасаюсь».

В детстве вокруг много новенького. Которое кажется опасным и интересным. Бодрящим. Потом это проходит. И приходит депрессия.

Депресняк расширяется, становится «силой, овладевшей массами». Различные варианты антидепрессантов, вплоть до вооружённой антиобщественной деятельности — смотри у Стругацких «Хищные вещи века» или материалы об участии «золотых миллиардеров» в экстремистских группировках.

Я уже говорил о мотивах деятельности попаданца и их изменении в ходе «вляпа».

«Нам целый мир — чужбина.

Отечество нам — Царское Село».

Стремление сделать «хорошо» своей «деревне» — «Царскому Селу» своего «старта» — быстро проходит. В непрерывно ветвящемся мировом дереве Иггдрасил, своим «односельчанам» — ты помочь ничем не можешь.

Найти для себя замену миру «старта», сформировать здесь, в средневековье — новую сеть привязанностей такой же интенсивности и прочности… Вы смогли бы полюбить негра? Наверное — да. Когда перестанете видеть в нём негра, а увидите человека. Но степень душевной близости, сдерживаемая ощущением чуждости… А так-то… можно и хомячка полюбить.

Эмоциональная, поведенческая, социальная разницы между москвичом и бушменом в 21 веке меньше, чем между москвичами 21 и 12 веков.

Глава 289

Едва попадун удовлетворяет свои простейшие потребности — жить, жрать,

трахаться, как он стремительно теряет мотивацию к продолжению своего «подпрыгивания». Социализация нужна только для получения и сохранения источников удовлетворения вот этих простейших нужд. Поговорить-то по душам не с кем: души в 21 и в 12 веках — слишком разные.

Карьеризм очень быстро теряет смысл: стал вожаком в своей стае бабуинов, получаешь первым свежий банан — чего ради дальше рваться? Стать главой всех бабуинов к югу от Сахары? А оно того стоит?

Внешние мотивы деятельности… Стартовые — остались в точке старта. «Вляповые» — удовлетворены. Есть в тебе, «хомо спопадировавшее», внутри тебя лично, что-то, что может послужить «вечным двигателем, вечным бегателем, вечным прыгателем»? Исключительно твоё собственное. Потому что внешних источников — нет.

Лев — царь зверей. Глава прайда валяется под деревом больше 20 часов в сутки. Самки — приносят дичь и самих себя, лев — спит, ест, трахается… Снова спит. Царь. Идеал. Где здесь побудительный мотив для прогрессизма?

Конечно, человек — не лев. Но человек остаётся человеком только в человечестве. А здесь нет вашего человечества! Забота о себе подобных, после заботы о себе любимом — основательная причина для деятельности. Но здесь нет вам подобных!

Можно, конечно, озаботится процветанием мокроносых обезьян вообще. Или — высших млекопитающих целиком. Или — живой природы глобально. «Гринписнуть» в планетарном масштабе. И придти к человеконенавистничеству: человек в наблюдаемых количествах — вреден для живности на планете Земля.

Мотив для активной деятельности есть у фанатика. Фанатика хоть чего: пинг-понга, икебаны, славянофилов, пришельцев… «Хочу найти в «Святой Руси» инопланетных пришельцев»… Да, такая цель может заставить «подпрыгивать» всю жизнь.

Увы, фанатиков в человечестве довольно мало — человечество и выжило потому, что «отличается умом и сообразительностью». Что означает: гибкость, адаптивность, оппортунизм… адекватность. А среди попаданцев фанатиков ещё меньше — не выживают.

«Адаптация… является одним из основных критериев разграничения нормы и патологии. Сумел приспособиться — нормален. Не сумел — иди лечись.

…застревание убеждений и принципов — чуть ли не первый признак душевной болезни. Скажем, велел тебе император распятие потоптать — ну так уважь кесаря, потопчи. Нормальные люди в подобных случаях как поступают? Когда прижмет, они и в икону плюнут, и храм взорвут. А чуть отпустит — снова уверуют.

Потому что психически здоровы и быстро адаптируются».

Здесь полно неадекватов. Но они — в рамках «святорусской неадекватности». Псих, каждое утро публично ожидающий явления ангелов божьих с небес — получит милостыню. Ожидающий явления оттуда же инопланетян — нет.

Нормальный человек, оторвав себе достаточный кусок здешней мусорки, превращается в жирного крысюка. Скалится при поползновениях соседей-соперников, рефлекторно хватает что-нибудь, мимо пролетающее… Всё. Что-то делать, куда-то идти… А зачем? И так хорошо. А от всяких глупых мыслей и томлений духа… А не испить ли нам «сладенькой водочки»?