Псарня
Шрифт:
Курицу опять распнули на «жертвенном» пне.
— Раз! Два! — вновь скомандовал Вовка и Семка опять махнул зажатой в руке острой сталью.
— Молоток! — похвалил мальчишку Вовка. — Следующую давай!
На этот раз все прошло без сучка, без задоринки — Семка даже зажмуриваться не стал.
— Раз… — только и успел произнести Путилов, как куриная голова была отрублена. — Вот это другое дело! — облегченно выдохнул обергефрайтер. — Давай, пацаны, по очереди. Нам еще их и ощипать надо
Курсанты быстро выстроились в некоторое подобие очереди и принялись споро отрубать головы птицам. В обморок больше никто не падал, только у некоторых мальчишек нет-нет, да и подрагивали руки.
— Во, посмотрите, кто к нам вернулся! — весело воскликнул Петька, заметив появившегося в дверном проеме Буханкина.
Выглядел Каравай не лучшим образом: промокшая гимнастерка была испачкана какой-то грязью, бледное лицо заляпано зеленой жижей, в ежике волос застряли сухие прошлогодние листья.
— Красавец, нечего сказать! — развел руками Незнанский.
— Это… хлопцы, а чего приключилось-то? — хлопая ресницами, поинтересовался Буханкин.
— Ты посмотри, Вовка, он еще и спрашивает? — рассерженно зашипел Петька. — Да нам из-за тебя…
— Подожди, Петька, — Путилов дернул друга за рукав, — пока ничего не случилось.
— Ну, так случится! Думаешь, что Жердяй это так просто оставит?
— Не гони коней, Петька! А ты, Каравай, совсем ничего не помнишь?
— Ну… так… немного… — начал заикаться Толик, наткнувшись взглядом на пирамидку куриных голов, лежащую подле колоды.
— Братцы, да он крови боится! — закричал Прохор Кузьмин — крепкий и горластый пацан. — Накось, держи! — И он сунул в руки Караваю обезглавленную куриную тушку прямо в лицо.
Буханкин отшатнулся, побледнел еще сильнее, хотя, казалось бы, больше некуда, конвульсивно содрогнулся и сложился пополам. Его вырвало желчью прямо на кучу куриных голов.
— Ты чего творишь-то? — возмущенно завопил Прохор, которого слегка забрызгало рвотой. — Форму мне облевал!
— Да ты сам хорош! — неожиданно вступился за Буханкина Семка Вахромеев. — Ты зачем ему в морду куру толкал? Он еще от обморока не очухался!
— А я откуда знал, что он еще и облюется, гад такой! Вернемся в расположение — постираешь! — брезгливо протирая испачканную гимнастерку пучком перьев, процедил сквозь сжатые зубы Кузьмин.
— Сам постираешь свои тряпки! — безапелляционно заявил Вовка, сверля глазами Прохора. — Семка прав — нечего было ему в харю курой тыкать!
— Да ты кто такой, чтобы мне указывать? — выпятив грудь колесом, со злостью в голосе произнес Кузьмин. — Этот дундук мне форму изговнял, он же и постирает!
— Ты офонарел, что ли, Кузьмин?! — Петька сильно толкнул Прохора кулаком в грудь. — Ты как
— Тоже, мне, нашлись старшие! — презрительно сплюнул на пол Кузьмин. — Че вы мне сделаете?
— Ах, вот, ты, как? — Петька неожиданно прыгнул на Прохора, и они покатились по земляному полу сарая, сметая с него старый куриный помет.
— Давай, Петька, дай ему как следует! — загомонили мальчишки, которым заносчивый Прохор тоже успел насолить. — Пусть не думает…
— А ну-ка прекратить!!! — заорал Вовка, во все горло. — Встать!!!
Но дерущиеся мальчишки не обратили на приказ обергефрайтера никакого внимания, продолжая воодушевленно мутузить друг друга.
— Хлопцы, давайте разнимем их! — крикнул Семка. — Вдруг Ланге сейчас воротиться — то всем влетит!
Совместными усилиями драчунов удалось оттащить друг от друга. Сейчас они стояли, тяжело дыша, перед Вовкой со скрученными за спиной руками.
— Значит так, — совершенно спокойно произнес Путилов, — Кузьмину — неделя карцера, Незнанскому — два дня…
— За что, Вовка? — пылая праведным гневом, воскликнул Петька. — Я ж его, падлу, — мальчишка попытался пнуть недруга в колено, но у него ничего не вышло — слишком далеко друг от друга их держали, — на место хотел поставить!
— За драку, за неподчинение приказу, — тоном, не терпящим возражений, ответил Вовка, — чтобы и остальным стало ясно, что никакие дружеские отношения не помогут, если ты провинился. — Три дня карцера, — накинув еще денек, «подвел черту» Путилов. Командование отделением пока примет на себя… — Вовка оглядел цепким взглядом мальчишек. — Семен Вахромеев.
— Я? — удивился мальчишка. — Вов, да я же это… Я ведь даже куру с первой попытки как следует убить не смог.
— Не я, а так точно… Вернее, яволь!
— А? Да! Яволь, герр обергефрайтер! — поправился Вахромеев.
— А насчет куры, не переживай, — приободрил пацана Путилов, — самое главное — ты сумел с собой справиться! А это — дорогого стоит, — добавил он, вспомнив, что говорил в таких случаях Митрофан Петрович. — Ладно, парни, тащите провинившихся в холодную. Сдавайте караульному и быстро сюда! Вахромеев!
— Яволь!
— Сообщищь обо всем происшедшем мастеру-наставнику Сандлеру.
— Слушаюсь!
— Пацаны, обратно бегом! — напомнил Вовка курсантам. — А то Жердяй нас точно всем скопом закопает!
— Хорошо, командир! — ответил за всех Семка. — Мы быстро.
— А ты, Петька, не обижайся, — обращаясь к другу, произнес Путилов. — Так надо, поверь.
— Дая и не обижаюсь, — тряхнул головой Незнанский. — Я-то дурак, что повелся… Пацаны, отпустите. Не надо меня держать — я сам дойду.