Псарня
Шрифт:
— Ну… Можно всем, кроме Незнанского и Петрова, — помедлив, ответил Рагимов. — Путилов вроде бы с костылями справляется худо-бедно. Ну, а остальные — извиняйте — слишком тяжелые у вас раны, — развел руками доктор.
— Ну вот, так всегда! — Загрустил Петька. — Кому-то всё, а кому-то…
— Увольнение твое никуда не пропадет, — заверил Незнанского Сандлер. — Как только сможешь — пойдешь в увольнение. Да, — неожиданно опомнился он, — это еще не все новости. Есть еще одна — не менее хорошая: прошедшие военно-полевые игры, в результате которых некоторые курсанты получили ранения,
— Герр Сандлер, — вышел следом за немцем Рагимов, — я с вами посоветоваться хотел….
— Вот ведь, — пораженно произнес Семка, — и я сподобился… Вовка, дай хоть посмотреть, — попросил он Путилова, сграбаставшего со стула пачку конвертов.
— Так, — Вовка быстро проглядел надписи, — Вахромеефф. Держи, Семен.
Семка быстро доковылял до Вовкиной кровати и схватил конверт со своим именем.
— Раздай пацанам, — попросил его Путилов, протягивая оставшиеся награды.
— Яволь, герр обергефрайтер! — комично отсалютовав Вовке, произнес Семка.
Мальчишки, распаковав конверты, принялись с интересом разглядывать значки.
— Такой же, как у фюрера! — благоговейно произнес Славка, поглаживая пальцами лежащий на ладони черный металлический овал. — Я на портрете видел… Вот тут его носят, внизу, под карманом! — Он пристегнул значок на левую сторону груди. — Ну, теперь мы ваще — первые парни на деревне! — радостно заявил он. — Пусть обзавидуются — правильно Сандлер сказал…
— Да уж, было б, чем гордиться! — с горечью подумал про себя Вовка, катая во вспотевшей ладони ненавистный знак. Обрамленная венком из листьев свастика, выдавленная на каске, лежащей поверх скрещенных мечей, жгла руку. — Уже вторая награда…
— А у Вовки-то, уже вторая награда! — словно в унисон его невеселым мыслям раздался веселый Славкин голос. — Теперь наш взвод самый героический в школе! Пацаны, кто в увольнение завтра? Я точно двину!
— Я тоже пойду, — произнес Славка. — Надоело лекарства нюхать! Вовка, ты с нами?
— Наверно, — пожал плечами мальчишка. — Завтра посмотрим…
— Вован, ты чего такой невеселый? — спросил друга Петька. — Тебе хорошо: в увал пойти разрешили, а мне валяйся тут!
— Не знаю, — буркнул Вовка, падая на подушку и отворачиваясь к стене. Желание трепаться на тему увольнительной у него не было.
— Странный он какой-то сегодня, — произнес Славка, любуясь наградой, пристегнутой к больничной пижаме.
На праздничное построение, посвященное тридцать девятой годовщине Национал-социалистической революции в Германии, Вовка решил не ходить.
— Настроения нет, — пояснил он сокурсникам, худо-бедно передвигающимся после ранений. — Вон, с Петькой и Ильюхой посижу,
— Не, Вовка, сходи лучше, — покачал головой Незнанский. — Сандлер знает, что ты ходить можешь… Да и остальные в курсе. Как бы не докопались — ить главный праздник в Рейхе. Помнишь, что Грабб на уроке рассказывал?
— А Петька прав, — согласился с приятелем Семка, — за саботаж такого праздника могут и неделю карцера прописать. А про увал тогда и вообще забудь! — горячился Вахромеев. — Давай, натягивай парадку и цепляй награды — хоть пофорсим перед строем!
— Иди, Вовка! Ты ж еще в увал сегодня собирался, — привел последний довод Петька, — хоть по городу побродите! Ну и мне какой-нибудь пряник притараканите, а то достала лазаретная похлебка!
— Уговорили! — наконец сдался Вовка, сбрасывая одеяло и скидывая ноги с кровати на пол.
Стараясь не тревожить раненную ногу, Вовка осторожно натянул форменные брюки, зашнуровал ботинки и накинул на плечи китель с пристегнутыми к карману медалью и почетным значком.
— Здорово выглядишь, — поглядев на медаль, с плохо скрываемой завистью в голосе произнес Славка, — настоящий солдат!
— Пес, — глухо произнес Вовка.
— Что? — не расслышал мальчишка.
— Настоящий пес! — четко повторил Вовка, ткнув пальцем в школьную эмблему, вышитую на рукаве. — Такой же злобный и кусачий… А если и издохнет такой пес, то и хрен с ним — много еще зверей…
— Да ладно тебе, Путилов, — отмахнулся Славка, так и не врубившийся в тему, — хорошо же все кончилось…
— Угу, — кивнул Вовка, — ты это Селиванову, Прокопьеву и Комарову скажи! Здорово им, наверное, под дерновым одеяльцем!
— Ну и что, слезы крокодильи теперь по ним лить? — окрысился Славка. — Не повезло, вот и весть сказ!
— А ты думаешь, тебе всю жизнь везти будет? В любой момент можешь к ним за овраг переехать!
— Пацаны! — вмешался Петька, приподнявшись в кровати на локтях. — Вы чего, как с цепи сорвались? Собачитесь напропалую!
— Да псы потому что! — фыркнул Вовка. — Потому и собачимся, и с цепи рвемся…
— Пацаны, вы не обращайте на Вовку внимания, — попросил Незнанский. — Ему развеяться надо. Знаете же, что он нормальный пацан.
— Нам всем развеяться не помешает! — согласился с Петькой Семка Вахромеев. — Э-эх, и оторвуся я в городе!
— Везет вам, хлопцы! Завидую, — произнес Петька. — Так, это, на построение не опоздаете? Идите уже!
— Точно, побежали! — спохватился Славка.
— Побежали, — усмехнулся Вовка, накидывая шинель и пристраиваясь к костылям.
На плацу уже толпился народ, кричали наставники, выстраивая курсантов по позициям. Вовка, Славка и Семка подошли к своему взводу.
— А, калеки, — заметив «пополнение», пошутил Михаэль. — Молодцы, что появились! Но в строй я вас не поставлю, — предупредил он, — не хочу общую картину испортить. Начальство из Киева должно вот-вот подъехать, — пояснил он. — Так что сильно не отсвечивайте. Встаньте вон там, где штатские собрались, — указал он рукой. — Ну а после построения — ловите машины, если пойти в увольнение не расхотелось. А сейчас сгиньте с глаз моих — некогда!