Психопомп
Шрифт:
– Пора идти, – сказала девушка через какое-то время и поднялась на ноги.
– Где ты была? – спросил строгий голос Валентины Викторовны.
Валентина Викторовна была женщиной, про которую мало кто мог сказать: «такая приятная женщина». По своей внешности она имела не очень высокий рост, в меру упитанное телосложение, а лицо, казалось, всегда выражало только одну эмоцию: раздражение и некоторую толику брезгливости ко всему ее окружающему миру. Из-за того, что ее лицо выражало так мало эмоций, а может из-за заверений соседей, что она «пьет кровь» из своих родных, поэтому так хорошо выглядит. Несмотря на это, она все же имела некоторые глубокие морщины, хотя казалась моложе своих шестидесяти пяти лет. Ее образ также дополняли короткие темные волосы без единого седого волоска, всегда чистая
В доме ее ждала не только бабушка, хотя у Илины никогда не поворачивался язык назвать эту женщину своей «бабушкой», но также ее тетя и даже, как это ни странно, сын тети – Игорь, ее двоюродный брат.
Они не были родными ни с Игорем, ни с тетей Светой (Светланой Владимировной, как называла ее девушка), ни с самой Валентиной Викторовной. Илина появилась в их доме, когда ей было всего восемь лет. Просто однажды входная дверь квартиры отворилась, а на пороге стоял мужчина, державший за руку маленькую перепуганную девочку.
– Поздоровайся, Илина, – сказал он, – это теперь твоя семья: бабушка Валя…
– Валентина Викторовна, – машинально поправила женщина, глядя в упор на мужчину, как делала это всегда, по привычке поправляя собеседника в предоставлении ее имени – что здесь происходит? – спросила она у мужчины, когда смогла немного прийти в себя после замешательства.
– Здравствуйте, – тихо проговорила девочка, взглянув на женщину.
Не отвечая на заданный вопрос, мужчина продолжил, указывая на каждого члена семьи представляя поочередно:
– … тетя Света, дядя Коля и Игорек, твой старший брат. А это, – обратился мужчина к собравшимся к этому моменту и стоящим вместе в коридоре людям, – это Илина – моя внучка. Она будет жить здесь.
Это стало неожиданностью для всех. Отношения Илины с новой семьей не заладились с самого начала. Первым показывать свое плохое отношение к девочке стал как раз таки Игорек.
– Она мне не сестра! – заявил он, – и вообще она девчонка, глупая, глупая девчонка! Грачиха! – крикнул однажды мальчишка и в довершении показал девочке язык, от чего та расплакалась. Это успокоило и даже развеселило мальчика, и с того дня доводить Илину до слез стало его самым любимым занятием дома.
Как-то дедушка увидел слезы девочки и стал выяснять что случилось, и кто ее обидел. На ковер был приглашен главный обидчик Илины в доме и был выруган за недостойное «старшего брата» поведение. Мальчик вновь стал спорить и говорить, что она ему не сестра, за что был подвергнут уже наказанию – отстранению от сладкого.
На выяснение объяснений сложившейся ситуации прибежала Валентина Викторовна. Но выступить в защиту внука ей не удалось. И вот тогда-то отношения не просто накалились, они потрещали по швам. Теперь и Валентина Викторовна, и Светлана Владимировна, и сам Игорь стали отравлять жизнь маленькой девочки. Ее строго наказывали за малейший пустяк: разлила воду – вымыть полы во всей квартире, получила тройку или четверку в школе – осталась без телевизора и до ночи переделывай все домашние задания, даже те, что не задавали, а в знак исправления – должна показать исписанную всю тетрадь и отличные оценки со следующего урока, но самым страшным ее наказанием стало другое, то, что было найдено не сразу, но действовало безотказно и не стоило для семьи ровным счетом ничего. Сама Валентина Викторовна не считала свои действия наказанием, она называла все это одним емким словом – воспитание! Не проявляя ни симпатии, ни доброго отношения к девочке, а также не поощряя ее за хорошие поступки и видя только недочеты, она считала, что поступает правильно и проявляет благородство по отношению к сироте. Все свои поступки она подкрепляла громкими словами «Иначе из нее не выйдет толка». А все новые педагогические методики Валентина Викторовна испытывала исключительно на Илине, не привлекая к подобному Игорька.
Дедушка не всегда был дома, он часто задерживался на работе, а также работал по выходным, и тогда к Илине не боясь могли придираться все члены семьи, даже Николай Иванович, который также редко появлялся в квартире. Он тоже не оставался в стороне от придирок и обвинений в адрес девочки, как и все в этом доме. Все потому, что Игорек научился одному
Как-то раз находясь на улице, она в очередной раз не хотела находиться в квартире и ждала дедушку на лавочке возле дома. Он увидел ее и вместо того, чтобы подняться вместе, они, сговорившись, решили пойти на прогулку и дошли аж до парка развлечений. Это вышло случайно, но это стал лучший день в ее жизни. Они вдвоем катались на каруселях, кормили уток в пруду и ели сахарную вату. А главное смеялись и болтали, кажется, обо всем на свете, и каждый из них был доволен и счастлив. Вернувшись домой их секрет был раскрыт, Игорек обиделся, что его не взяли с собой, а Валентина Викторовна и Светлана Владимировна рассердились на то, что Иля и дедушка не предложили Игорьку присоединиться и даже не сообщили всем куда идут. Дедушка не любил выяснять отношения, он часто прибегал к излюбленному методу – тактике молчаливого боя, если ситуация не вынуждала его действовать по-другому, конечно же. А потому он провел следующий за тактикой привычный манёвр – отступление перед всеобщим натиском. Оно выражалось в том, что он снова ушел на работу, объяснив это тем, что его вызвали, и что он не доделал свои дела. Так зачастую поступают многие мужчины, уходя от нежелательного разговора и выяснения отношений. А что сталось с Илиной? Правильно, она осталась одна на вражеской территории без союзников и поддержки. И в тот же день был выработан новый вид наказания «за непослушание» – Илина осталась без ужина.
***
– Почему так поздно? – сказала Валентина Викторовна.
– Я задержалась на кружке, – ответила девушка.
– Ах, задержалась, может ты еще куда-то заходила? – чуть сощурив глаза спросила Светлана Владимировна.
– Нет, – тихо ответила Илина, опустив глаза в пол.
Для Валентины Викторовны всегда были важны только внешние приличия, чтобы ни соседи, ни кто-либо другой не могли хоть слово плохого сказать в ее адрес. Главное было прийти вовремя домой, а не то, где была все это время девочка; опрятная одежда, а не затравленный взгляд, чистые руки – а не пустой желудок. Для Светланы Владимировны же это вообще не имело никакого значения. Она действовала так, как делала ее мать. Поэтому не могла остаться в стороне от происходящего.
В этом доме Илина чувствовала себя все такой же маленькой девочкой, какой привел ее дедушка, и с каждым годом она задыхалась в нем все больше и больше, не смея произнести в нем и слова, не говоря уже о том, чтобы просто возразить и высказать свое мнение. Со временем она научилась игнорировать лишние звуки, обращенные в ее сторону, как гневные, так и требовательные. Она перестала обращать внимание на оскорбительные слова и жесты. Если бы она могла себе позволить демонстративное действие без всяких последствий, то, пожалуй, она бы закрыла уши руками и развернувшись ушла из дома, как мечтала это сделать всякий раз, когда слышала придирки и угрозы. А так ей приходилось представлять, что кто-то другой прикладывает свои ладони к ее ушам, и тогда звуки действительно доходили до нее приглушенными, и ей становилось легче.
– Ты что опять где-то витаешь в облаках! – сказала Валентина Викторовна, – ты опоздала, мы уже поели. За праздничным столом в честь приезда Игорька. А тебя неизвестно где носило. Вот теперь оставайся без еды! Иди в свою комнату! Делай уроки.
– Привет, грачиха! – весело помахал Игорь правой рукой, держа в левой кусок пирога.
«И чего это он вернулся? Каникулы же еще не скоро», – подумала Илина, проходя мимо и ответив кивком головы в ответ.
– Маам, – растягивая слова в своей привычной манере произнес Игорь, – дай денег!