Психопомп
Шрифт:
Она знала, например, что в доме с синей крышей проживает семья, в которой есть два маленьких мальчика, мать, отец и дедушка – однажды она видела, как отец семейства учил младшего ребенка кататься на велосипеде, а дедушка играл в мяч со старшим внуком. И тогда Иля представляла, как они весело и интересно проводят вечера всей семьей дома.
Она также знала, что в доме, возле которого росла сирень, живет молодая девушка вместе с матерью. Эта девушка – студентка колледжа, правда учится она в другом городе, но скоро она вернется на каникулы и будет все лето дома. Об этом она случайно услышала, проходя как-то раз мимо.
А в том дальнем одноэтажном доме с низким
В этот злополучный день возвращаясь домой раньше обычного, Илина специально выбрала долгий маршрут. Она не хотела отвечать на вопросы дома: почему так рано вернулась, почему ушла с уроков, почему прогуливает. Она не хотела оправдываться и рассказывать о своей проблеме, потому что знала, что ей не поверят и скажут еще, что сама виновата раз сделала татуировку, а еще добавят: «Вот и терпи теперь». И правда уж лучше терпеть жар, чем придирки. Она все это знала и потому хотела отсрочить неизбежное.
Ее руку по-прежнему жгло, но убыстрять темп своих шагов она не стремилась. Свернув на косвенную улицу, наоборот, еще больше замедлила ход. Она знала одно место, где могла бы немного передохнуть и разобраться со своими мыслями. Это был старый ключ, родник, который люди превратили в колонку с водой. У этой колонки часто собирались мальчишки и девчонки в жаркие летние дни, чтобы попить холодной воды. Вот к этому месту она и шла, чтобы хоть немного остудить свою руку.
По мере приближения к колонке девушка начала чувствовать, что ее воспаленная кожа горит чуть меньше, жар с локтя переместился обратно к ладони и запястью. И вот теперь она быстрее пошла к роднику. Ополоснув свою руку под водой, Илина заметила, что жар все же не отпустил ее до конца, как она надеялась, и, разочаровавшись, двинулась обратно вдоль улицы к своему дому.
Вдруг, не понимая почему это сделала, она остановилась возле дома одинокой старушки, с которой жил маленький пес. Что-то заставило остановиться ее возле этого дома. Не осознавая полностью, что делает, девушка протянула правую руку, чтобы открыть калитку. Откуда-то издалека раздался лай, это привело девушку в чувство, и она отдернула свою руку назад. Взглянув вниз на свою ладонь, Илина увидела, что красные нити, опоясывающие ее запястье вновь стали черными, а не красными как утром. Она покрутила рукой из стороны в сторону, чтобы рассмотреть всю метку, но ни одна нить не была красной, они вновь все стали черными, как прежде. При этом жар с кожи полностью не исчез. Ладонь была все еще горячей, но не настолько жаркой, как еще десять минут назад, когда ее не могла остудить даже холодная родниковая вода. Ее это удивило, а также заставило задуматься.
«Значит, этот сигнал говорил о том, что я должна быть именно здесь? Сегодня? Сейчас?»
«Твоя задача очень проста: ты должна помочь людям с их желаниями… Твоя роль заключается только в том, чтобы, покидая этот мир, люди не имели сожалений, были готовы уйти…» – Пронеслось в ее голове. И она ужаснулась.
«Значит, моя помощь заключается в том, чтобы люди смогли уйти? Что значит уйти? Умереть? Умереть! Чтобы эта милая женщина умерла?». Ее охватила дрожь, она не знала что делать, кому сказать и куда идти. После той встречи она долго мучилась, вспоминая и коря себя за соглашение, суть которого не до конца понимала. Но как
Оцепенев сначала от ужаса, но скоро придя в себя, она сорвалась с места, как только последняя мысль забрела к ней в голову. Она бежала вверх по улице, надеясь убежать как от своих мыслей, так и от своих обязанностей. Но тут внезапно чувство жара вернулось к ней снова. Она остановилась у дома с сиренью, чтобы отдышаться и взглянуть на свою руку, нити на запястье вновь стали красными, и теперь она почувствовала еще и тупую ноющую боль в запястье. Сдерживая слезы, Илине все же пришлось повернуть назад, к дому с маленькой оградой. Она не решалась подойти близко, остановилась лишь в начале забора у того места, где начинался забор других соседей, и где росло высокое дерево. Постояв немного под ним, и поразмыслив над сложившейся ситуацией, она пришла к следующему выводу:
«Уйти я не могу, обратиться за помощью не могу, позвать того типа тоже не могу, он не оставил никакой связи с ним. Что мне прикажете делать?» Простояв так еще некоторое время под деревом, она пришла к мысли: «Может мне тогда стоит войти в дом, познакомиться с женщиной, а ответ сам придет в голову? Не могу же я весь день стоять тут? Вот только как мне лучше это сделать?»
– Следует ли мне назваться соседкой и сказать, что я зашла за спичками? – она начала рассуждать вслух, – она наверняка знает всех своих соседей и их детей, и детей их детей. А может мне сказать, что я просто давно шла и попросить стакан воды, мол жажда и все такое. Нет, это тоже подозрительно. Один раз откроет, а потом больше не пустит на порог. Может тогда сказать, что я из социальной службы или волонтер?
Помощь пришла к ней с неожиданной стороны, точнее прибежала, громко тявкая и даже рыча, делая это, не то чтобы угрожающе, но скорее ужасающе мило. На нее словно вихрь налетела маленькая пушистая белая собачонка. Илина остолбенела и не могла пошевелиться. Из-за калитки вдруг раздался запыхавшийся от бега голос:
– Не бойся, девочка, он не кусается.
То был голос маленькой женщины в синем халате, старых галошах и с перепачканными в муке руками.
«А вот и ответ», – пронеслось в голове девушки, которая так и стояла на месте, не шевелясь.
– Снежок, вот ты негодник, а ну быстро домой! – сердито, потряхивая кулачками, произнесла женщина. – Я тебе сейчас такое устрою!
– А ты, милая, чего тут стоишь? – обратилась женщина к Илине?
– Я… я, просто… понимаете, – не зная, что ответить сказала девушка.
– Устала, поди? Чаю хочешь? – неожиданно предложила женщина.
Ухватившись за единственный шанс, Илина кивнула в знак согласия.
– Тогда проходи, – улыбнувшись, сказала женщина и махнула ей рукой в сторону дома. – Ты проходи, проходи. Только калиточку закрой, чтобы Снежок не выбежал на дорогу, а то мало ли, машина какая проедет.
Девушка, выполнив ее просьбу, зашла за калитку и затворила ее за собой, пропуская вперед собачонку. Войдя в дом, Илина не знала, что ей делать дальше, так как собака перестала громко тявкать и грозно рычать, но и о своем присутствии забыть не давала. Она все еще ворчала, но уже без злобы, поглядывая на Илину.
– Проходи, присаживайся.
– Ну, надо же… – немного погодя, удивленно сказала старушка, повернув голову в сторону собаки. – Столько дней не подавал голос, все только скулил, а тут не то, что залаял, даже зарычал. Что, вернулся в строй, зверь?