Психопомп
Шрифт:
– Уж извините, Ваша серость, – усмехнувшись, ответил Альберт. – Я просто немного нервничаю, так давно на свидание не собирался.
– А разве ты уже не на нем? – захлопав ресницами, как одна знакомая ему маленькая девочка, спросил мужчина.
– Перестань, я правда нервничаю. Аж руки вспотели, вот смотри. Столько ждать этой встречи. Я столько лет ее не видел. Узнает ли она меня? – затараторил Альберт.
– Узнает, – полушутя ответил мужчина. – Она все знает, – таинственно добавил он.
– Что знает? – спросил Альберт.
– Сам у нее спроси.
В этот момент, не зная точно сколько времени
Это была обычная коричневая лавочка в парке возле небольшого искусственного пруда, где обычно в теплые денечки плавают утки, и куда обычно люди приходят с хлебом, чтобы угостить птиц незамысловатой пищей. Люди приходят сюда по разным соображениям, кто-то покататься на лодках, и устраиваются на этой скамье, чтобы впоследствии передохнуть, кто-то действительно покормить уток, а кто-то, например, как Альберт, в свои когда-то далекие годы, на первое свидание.
Он сел на ту же скамейку, или почти на ту же, за столько лет, та самая их скамья давно уже сгнила и была заменена новой конструкцией, но для него сейчас она была та же самая. Он сидел и очень волновался, ощущая то озноб, то жар от предвкушения и боязни их первой, за столько лет, встречи.
– Здравствуй, Альберт – сказал тихий и спокойный голос.
Не веря своим ушам, не замечая ничего вокруг себя, а в частности мужчину в сером пальто, он резко повернул голову и увидел то, чего боялся и чего желал больше всего на свете. Он увидел ее.
– Марина, – выдохнул он имя с последним кислородом, скопившимся в его груди. Он забыл, что умеет дышать, он забыл, что у него есть руки и ноги, он забыл все. Он мог только смотреть на нее, смотреть и ничего более.
Она была так же прекрасна, как в тот день, когда пришла к нему на свидание впервые. То же легкое муслиновое голубое платье, та же прическа с забранными назад несколькими локонами волос. Только теперь она не волновалась как тогда, она стояла умиротворенная, с легкой улыбкой на губах. В ее светло-серых, почти голубых глазах, отражалось спокойствие и еще кое-что, что-то, на что Альберт сначала не обратил внимания, но теперь разглядев это, он, наконец, смог вдохнуть воздух, и от этого ему стало как-то не по себе. Воздух обжег его легкие. Вместе с воздухом к нему пришло и понимание того, что же было не так. В ее глазах стоял укор.
– Зачем ты это сделал? – склонив голову чуть на бок, спросила она его.
– Сделал что? – сам не понимая почему, смутившись и даже немного испугавшись, спросил он.
– Зачем ты так поступил с ней? – грустно улыбнувшись и не делая и шага вперед, спросила девушка. – Я так оберегала ее, следила за каждым ее шагом, спасала по мере возможности ото всех и от всего, а ты своим последним решением погубил все мои труды.
Глава 1 Ну здравствуйте!
– Ну и что я здесь делаю? – тяжко вздохнув и ни к кому не обращаясь, скорее просто озвучивая свои мысли вслух, тихо произнесла она.
Это была молодая девушка лет пятнадцати, совсем еще подросток, но выглядевший даже младше своего возраста, в коричневом пальто и такого же цвета шапке. Глаза ее были устремлены
Ее звали Илина. Илина Лагута. Несмотря на свое необычное имя ее можно было назвать самой обычной девушкой, с обычной до этого времени историей и, если так можно сказать, с обычной семьей. Хотя, что касается семьи, то тут надо отметить, что про каждую семью можно сказать, что она необычна. Не бывает двух одинаково схожих друг на друга семей, даже при условии, что вся окружающая действительность, начиная от места проживания и заканчивая социальными условиями, схожа. Все-таки в одной семье будут такие отличительные особенности, каких нет в другой, и, собственно, наоборот. Почему так? Ответ простой: все люди разные. И все семьи потому тоже разные.
Но все же в этот момент Илина была не такой как всегда. Она совсем не походила на саму себя, то есть не вела себя привычным для нее образом, и особенно сегодня про нее можно было бы сказать, что она необычная девушка.
Итак, вернемся к началу, девушка стояла перед невысоким забором, не осмеливаясь подойти к калитке и повернуть дверную ручку. Она стояла и рассматривала забор с растущими перед ним цветами, а точнее отсутствующими в это время на клумбе следами растущих цветов. Переместив свой взгляд дальше, она стала рассматривать уже маленький одноэтажный домик, в котором, как она знала, жила премилая, но одинокая старушка. В этот момент Илина не знала как ей лучше поступить, какую причину назвать, чтобы войти в дом этой женщины.
– Может мне назваться соседкой и сказать, что я зашла за спичками? – рассуждала девушка вслух. – Но она наверняка знает всех своих соседей и их детей, и детей их детей… А может, мне сказать, что я просто давно шла и попросить стакан воды, мол жажда и все такое. Нет, это тоже подозрительно. Один раз откроет, а потом больше не пустит на порог. Может тогда сказать, что я из социальной службы или волонтер? Или… Ох, ну зачем мне все это? Если бы не эта метка… – сокрушенно качая головой, она все также стояла нерешительно возле забора, там, где ее не было видно из окна пожилой дамы, и перебирала вслух варианты как бы лучше ей познакомиться с хозяйкой дома. Не обращая внимания на то, что гладит запястье своей правой руки. В ее голове вновь всплыла та встреча, которая, по сути, изменила всю ее жизнь.
– Ну здравствуй, – сказал мужчина, подсаживаясь рядом на соседнее сиденье.
«Только не это», – подумала девушка, еще крепче закрывая глаза, надеясь, что человек, который присел с ней рядом, обращался вовсе не к ней, потому что в этот момент это было совсем некстати. Собственно, у нее и не было причин думать, что это обращение было адресовано ей, так как подобного с ней никогда не случалось раньше, и как она считала, случиться не могло.