Псионик
Шрифт:
Я улыбнулся училке, а про себя подумал, когда соберусь, спросить у неё точно ни черта не смогу. До окончания восьмого класса еще чертова уйма времени. Поэтому сделал то, что в этой ситуации было лучшим вариантом. Осторожно коснулся мыслей Марины Леонидовны.
«Ну, в принципе, можно будет действительно попросить Розенталя. Он любит помогать начинающим…да и мне отказать не должен. Черт, а где же я записала его номер…не помню…Хотя, если Борис просто придет с офис и попросит встречи, указав мое имя, Розенталь должен с ним встретиться…»
Я снова улыбнулся, мягко оторвался
В школе было пусто и тихо. Урок уже начался. Я ускорился, чтоб сильно не опаздывать на словесность, а то там такая мегера ведет… Полгода будет вспоминать эти пять минут.
Однако, на подходе к лестнице услышал голоса. Мне оставалось вывернуть из-за угла, и я бы оказался рядом с теми, кто тихо переговаривался, на том самом месте, где совсем недавно сидели мы с Настей.
В этот раз под лестницей ошивались Лера и Костырев. Голоса принадлежали им.
— Слушай, я тебя по-человечески прошу, приди сегодня. У отца день рождения, ты же знаешь. Он ждет твоего появления. Неужели так сложно пойти на встречу?
— Лер, с этим надо что-то делать. Наши предки спят и видят, как в восемнадцать, после совершеннолетия, мы с тобой поженимся. Чокнулись на этой теме. А я не хочу. Не то, чтоб с тобой не хочу…– Костырев замялся, подбирая слова. — Ты мне друг. Я тебя даже уважаю. Ценю. Но не больше. И ничего не изменится. Блин…еще четыре года впереди. Мы можем за это время убедить их своим поведением, идея хреновая. Я вообще не уверен, что хочу оставаться в нашем городе. А папочка уже все распланировал. Он устраивает меня в филиал Корпорации, я женюсь на тебе и мы активно плодим детишек. Отличная перспектива!
— Да я тоже не хочу! — Залесская была явно раздражена. — Ты для меня тоже друг. Но блин…сегодня твой отец уехал в столицу. Получается, от вашей семьи не будет никого. Для отца это станет звоночком. И потом…если ты не придёшь, он подумает, что мы поссорились. И не купит мне машину. Ну, ту…помнишь? Которая в рекламном буклете была. Потому что каждый раз, когда я говорю, будто мы с тобой всего лишь друзья, он психует. Считает, родители лучше знают, что нужно их детям. Просто приди сегодня и все. Я получу тачку, а потом мы с тобой все обыграем правильно. Один черт раньше восемнадцати они ничего сделать не смогут.
— Лер, я не могу…у меня встреча сегодня. Важная. Я обещал…
— С кем? С этой Левиной? — Голос Леры буквально сочился ядом. Если бы она совсем недавно не сказала, что считает Костырева всего лишь другом, я бы подумал, Залесская ревнует.
Однако, при этом, едва прозвучала Настина фамилия, мое сердце как-то странно ухнуло вниз. Реально. Я прямо почувствовал, как оно улетело в пропасть, а потом вернулось, только стучало теперь раз в десять быстрее и громче. Слишком громко. Мне казалось, Лера и Никита вот-вот услышат этот стук, даже на расстоянии. Надо же, девчонка начала общаться с этим мудаком…А я и не заметил… Ну, ладно
— Лер, давай не будем? — Костырев не ответил ни «да», ни «нет».
— Ммм…ну, конечно…Что произошло, Никита? Что случилось с тобой? Ты все эти дни пялишься только на нее. Два года будто не видел, а тут…
—
Судя по возне и звуку шагов, Костырев выбрался из-под лестницы, а потом пошел в класс. Лера топала за ним.
Я осторожно выглянул из-за угла. Эта парочка как раз открыла дверь и исчезла в кабинете словесности.
— Ну, отлично…– Прошептал я, а потом рысью рванул следом. Залетел в класс, запыхавшись. Будто бежал по коридору и точно никого слышать не мог.
— Извините за опоздание. Был у учителя экологии, хочу кое-какие оценки исправить.
— Мда? — Словесница посмотрела на меня поверх очков, которые опустила на кончик носа. — Похвально. Хоть и неожиданно. Так, глядишь, по моему предмету тоже наступит у тебя, Рубцов, прозрение. Заходи, садись.
Я прошёл к дальней парте, сел, положил рюкзак, достал планшет, учебники и до конца урока всем своим видом показывал интерес к предмету.
Хотя, на самом деле, думал. Значит, сегодня у Залесских мероприятие. Тусовка. Соответственно, народу там будет навалом. Лера очень хочет, чтоб пришел Золотой мальчик. А Золотой мальчик никуда не желает идти, у него встреча с Настей…
В этом месте мои мысли вдруг резко свернули в неправильную сторону. Я, крайне неожиданно для себя, начал загоняться, а где встреча? С кем? Кто-то еще будет или они останутся вдвоем? Еле смог оторваться от дурацких предположений, которым сейчас точно не время. И вообще… Какая мне разница? Пусть Настя встречается, с кем хочет. Все равно очень скоро я даже видеть ее перестану.
Посмотрел вперёд, в спину моей подруги, которая сидела на второй парте. Бывшей подруги…надо называть вещи своими именами. Она, кстати, сегодня даже блузку напялила белую… Да и хрен с ней…
Я должен думать о деле. Итак… если к примеру, Костырев все-таки решит посетить праздник, ему будут очень рады. И, соответственно, он свободно сможет перемещаться по дому. Это же Костырев!
В общем, все супер, кроме одного нюанса. Я — точно не Костырев, но…Черт…но я — псионик. Я могу быть, кем угодно. Не представляю, правда, как это делается, но ведь могу. С глазами я же справился. Тут, конечно, дело посложнее. Надо изменить свою внешность. Надо стать копией Никиты.
Короче, до конца урока, я еле досидел. И до конца дня тоже. Мне не терпелось быстрее попасть домой. Потому что это — шанс. Шанс, который дает мне судьба. Я в виде Золотого мальчика приду к Залесским. Возьму, что мне надо, потом уйду. Далее…Рюкзак соберу заранее. Спрячу его в определённом месте. Домой возвращаться уже не буду. Потом оставлю несколько своих шмоток возле Гнилого озера, которое рядом с мусоркой. Типа, утонул. Можно даже записку написать, что эта жизнь сидит у меня в печёнках. В принципе, каждый месяц кто-то топится в этом долбанном вонючем озере. Затем автостопом, опять изменив немного лицо, доберусь до ближайшего большого города. А там уже можно стать собой.