Псы войны
Шрифт:
Разговор начал Кларк:
– Мистер президент звонил вам?
– Да, – ответил Айн Брумман.
– Он изложил суть нашей просьбы?
– В общих чертах.
– Нас интересует вакцина Трофимова.
– Я понял.
– Мы могли бы запатентовать вакцину в США. Мы предлагаем вам пятьдесят процентов от прибыли. Это очень большие деньги.
– Вакцина – не моё изобретение…
– Но именно вы пристроили Трофимова. Если бы не ваше участие, эта вакцина осталась бы формулой на бумаге. И вы – автор технологии массового производства.
– Нет ещё никакой технологии…
– Не следует приуменьшать
– Но почему именно сейчас?
– Потому что вы сидите в этом кресле, – вмещался Чавез в энергичный диалог. – Но никто не может сказать, насколько долго это продлится…
Брумман понимающе кивнул, но не спешил с окончательным ответом.
– Что вы знаете о вакцине Трофимова? – поинтересовался он.
– Мы знаем, что это идеальное контрацептивное средство, – сказал Кларк. – Его выпуск в свет совершит революцию в медицине.
– Это ещё и трансгенный вирус. При благоприятных условиях он может распространяться довольно быстро. Мы применяем третий уровень безопасности при работе с его штаммами.
– Но мы слышали, вы придумали противоядие. Это так?
Брумману явно не понравился термин «противоядие», но поправлять оперативника ЦРУ он не стал.
– Мы пытаемся разработать эффективную методику нейтрализации. Есть несколько групп вирусофагов, которые теоретически могут убивать вирус, но на практике эффект низок. В половине случаев самки подопытных мышей остаются стерильными. Не решили мы и проблему распространения, поскольку неясен механизм передачи от пациента к реципиенту. Первоначально предполагали, что промежуточным звеном могут быть только самцы, но потом вирус был выявлен и у «контрольной группы», которую изолировали от самцов, – следовательно, существует механизм передачи от самки к самке. Как это происходит – загадка. В идеале, конечно же, хотелось бы увидеть такую вакцину, которая индивидуальна для каждой особи, а потому не может распространяться по определению. Теоретическое обоснование подобного модификата Трофимов уже вывел, но что касается практического осуществления, то при сегодняшнем финансировании понадобится лет пятьдесят-шестьдесят…
– Вот видите! – снова ввернул Чавез. – Значит, мы пришли вовремя. Если будет заключён договор, оформлен патент, мы сможем обеспечить должное финансирование…
– По какой линии? – уточнил Айн Брумман.
– Что?
– По какой линии вы планируете осуществлять финансирование нашей разработки? По линии ЦРУ? Как «чёрный проект»?
И опять инициативу в разговоре перехватил Кларк:
– Зачем же такие ужасы? То, что мы из Оперативного Директората, вовсе не делает нас шпионами. Мы числимся в штате консульства и вправе устанавливать контакты с любыми организациями. Финансирование будет осуществлять либо Министерство здравоохранения США, либо какой-нибудь из университетов.
– Это очень соблазнительное предложение, – признал Брумман, хотя на его лице не появилось даже тени удовлетворения. – Что потребуется от меня?
– Это уже деловой разговор, – кивнул Кларк. – Мы предполагаем, что именно вы будете руководить всем проектом – здесь или в Штатах, по вашему выбору. Но перед тем нам нужно предоставить некоторые материалы по вакцине Трофимова – для того, чтобы руководство убедилось: это первосортный товар.
– Какие именно материалы?
– Образцы вакцины. Базу данных по испытаниям.
Айн Брумман то ли засмеялся, то ли закашлялся.
– Вы что же… – спросил он, – совсем нас за кроликов держите?
– Не понимаю, – сказал Кларк.
– Всё вы понимаете. Может, даже лучше, чем все мы… – пробормотал Брумман. – Ну да ладно. В конце концов это не моё дело. Пусть отец решает – ему и отвечать перед народом. С чего начнём, господа?
– Наверное, с осмотра лаборатории… – предложил Чавез.
Однако осмотреть лабораторию у них в этот день не получилось. В кабинет директора без стука ворвался один из офицеров Сил самообороны, охранявших административный корпус:
– Айн Борисович! – крикнул он. – Рабочие пошли на штурм!
…Становилось скучно. Народ роптал, Дэвид задавал стандартные вопросы, Ефим крутился с камерой, но ничего нового (тем паче, сенсационного) на острове не происходило.
В конце концов Хольц умаялся и предложил сделать перерыв. Выпили «колы» из автохолодильника, и бритоголовый спецкор спросил:
– Что дальше собираетесь делать?
– Надеюсь, кто-нибудь приедет. Может быть, Колесничий?
– Это вряд ли, – авторитетно заявил Ефим.
– Почему?
– Потому что если он приедет, то выставит себя идиотом.
– Не понимаю, – признался американский тележурналист.
– А ты подумай, – предложил Ефим. – Что он может сделать? Попробует пройти на комбинат? Так его не пустят. Будет скандалить? Так его пошлют подальше. Будет призывать народ на штурм? Так народ давно уже не тот – на баррикады не пойдёт, ворота ломать не станет, пошумит и разойдётся. И снова окажется, что Колесничий – круглый дурак… Не приедет. Вся надежда на федеральные власти, но они пока раскачаются…
В общем и целом телеоператор Ефим оказался прав. Ошибся он в мелочи. Русские рабочие и лаборанты, разумеется, не собирались штурмовать родное предприятие, но когда на крыльцо проходной выбрался биарм в камуфляже и объявил в мегафон, что они могут расходиться, комбинат закрыт на неопределённый срок, и все они могут считать себя в неоплачиваемом отпуске…
– Что значит в неоплачиваемом? – удивилась толпа.
– В неоплачиваемом – значит, в неоплачиваемом, – с апломбом подтвердил биарм страшную догадку трудящихся.
И вот тут толпа у проходной взорвалась. Мигом в ней образовались круги и завихрения, стоявшие сзади надавили на передних, передние стащили с крыльца самоуверенного биарма, повалили на асфальт, отобрали в и мегафон, и электрошокер, и «удар». Биарм заорал, и из домика ему на помощь попытались выбраться сослуживцы.
– Снимаем! – быстро распорядился Хольц.
В толпу он, разумеется, не полез, но начал быстро наговаривать в микрофон по-английски. События тем временем развивались. Толпа продолжала напирать, стоящие в первом ряду с криками прорвались в помещение проходной, и оттуда донеслись глухие удары, громкие вопли и отборный мат-перемат.