Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
Встав с кровати, Хельг обошел палату, забрал с кроватей все подушки и сложил на своей. Так будет мягче. До утра еще долго, нужно спать. Конечно, приснился странный сон… но это всего лишь сон. Хотя бы потому, что Хельг никогда не участвовал ни в каких боях и ни разу не командовал звеньями турсов. «Громовержца», созданного во время последней войны с Ойкуменой, Лис вообще видел только на картинках. Так, понарошку, конечно, доводилось покомандовать, но реальная битва – нет, это было далеко от повседневности Хельга. Ему хватало стычек с братьями. Целиком и полностью.
Устроившись
Почему? Потому, что кончается на «у»! Какая, к йотунам, разница?
Заснул Лис быстро. Он всегда засыпал быстро, если было тихо.
– Думаю, завтра утром мы тебя выпишем.
Сидящая на стуле рядом с кроватью Хельга доктор Хальбера, осмотрев его руку, принялась что-то чиркать в тетрадке перед собой. Хотя вместо новомодных ручек она пользовалась пером и чернилами, руны у нее выходили аккуратные и чистенькие. Хельг посмотрел, что там о нем пишут, но, хотя руны сами по себе были ему знакомы, значение написанных слов отказывалось быть понятным. В лечебных делах Хельг разбирался плохо. Это не сакральные значения Футарка, это посложнее будет.
– Одного я только не могу понять. – Доктор улыбнулась, прекратив писать, и посмотрела на Хельга. Парень покраснел. Каждый раз, когда Хальбера смотрела на него своими голубыми, как чистое небо, глазами, Лису становилось неловко и как-то жарковато. – Никак не похоже, что повреждение возникло в результате неудачного падения в пещере. Видишь ли, я читала отчеты. И в них четко указано, что ты вполне сносно пользовался обеими руки, когда выходил из пещеры.
– Я… выносливый… – глупо улыбаясь, сказал Лис, дико вопя про себя от дурацкой отмазки. Да что это с ним такое?!
– Выносливый, значит… – Хальбера солнечно улыбнулась, и парень обрадовался, совершенно не понимая чему. – Дело твое. Все, что произошло в пещере, в пещере и остается. Но мне бы не хотелось снова лечить твою руку.
– Не беспокойтесь! – поспешно воскликнул Хельг. – Я не буду вам больше досаждать!
– Хотелось бы в это верить. Вы, мальчишки, такие непоседливые.
– Я уже взрослый, – обиженно сказал Хельг. Почему-то ему не хотелось выглядеть «мальчишкой» в глазах Хальберы.
– Взрослый, – согласилась она, улыбнувшись, и глянула в записи. – Так, выдадим тебе специальную мазь, будешь втирать ее в руку утром и вечером, после душа. Ни в коем случае не намачивай руку после использования мази.
– Не буду, – клятвенно пообещал Лис.
– Хорошо. – Хальбера встала. – Сегодня вечером я еще раз зайду, посмотрю, как твои дела.
– Я буду ждать, – выпалил Хельг, глупо улыбаясь.
Доктор снова улыбнулась и вышла из палаты. Парень несколько минут пялился на закрывшуюся за Хальберой дверь, а потом поглядел на зеркало, висевшее рядом на стене. Зеркало любезно продемонстрировало сидящего на кровати Хельга, красного, словно флаги на дворце микадо, и улыбающегося
Это быстро привело его в чувство.
Подумав, Лис пришел к выводу, что Хальбера ему нравится. Да, скорее всего, так. Доктор была единственной, кто приходил к нему в палату. К тому же Хальбера была доброй и ласковой. И еще ее глаза…
Ее глаза напоминали Хельгу о матери. Конечно, глаза мамы были зелеными, ярко-зелеными, как листва после дождя в солнечный день, но и их переполняло то же понимание и желание помочь, что глаза Хальберы.
Улыбка сползла с лица парня. Хельг помотал головой.
«От этих эмоций нужно избавиться. Я просто устал. Слишком много событий за такое короткое время. Много впечатлений. Да и Свальд…» Хельг поежился. Холодный расчет и толика удачи – но все равно на мосту все могло закончиться иначе. Скинутым в пропасть Хельгом все могло закончиться. Интересно, оставили бы Свальда после этого в академии? Правила первого испытания не запрещали скидывать сокурсников в пропасть, а значит, в определенном смысле, разрешали.
Хотя вряд ли это настоящая пропасть. Не могли же наставники действительно оставить и так на достаточно опасном полигоне реальную бездну. Может, там неглубоко, и вообще лежит что-то, смягчающее падение. Однако в тот момент, когда они сошлись на мосту, ни Хельг, ни Свальд об этом не думали.
Хельг вздохнул. Нет, это не могла быть настоящая пропасть.
Наверное…
– Можно? – Дверь тихо открылась. На пороге стоял Свальд.
Ха! Легок на помине.
– Конечно, можно! – Хельг помимо воли не смог сдержать улыбку.
– Я один. – Свальд подошел к кровати Хельга и уверенно сел на стул, который недавно занимала Хальбера. – Катайр тоже хотел прийти, но я попросил его дать нам поговорить наедине…
– Гостинцы принес? – требовательно перебил Хельг.
– Э… что? – спросил сбитый с толку Свальд.
– Гостинцы, – повторил Хельг. – Я тут, знаешь ли, страдаю. – Он добавил в голос плаксивых ноток. – Тут кормят только тем, что приносят товарищи по группе. А вы… вы… Я уже третий день голодаю…
Глядя на вытянувшееся лицо Свальда, Лис не выдержал и расхохотался.
– Да шучу я, шучу, – смеясь, сказал Хельг. – А ты и поверил! В академии не звери, чтобы больных голодом морить.
– Кто его знает. – Свальд помрачнел. – Хрульг в тот же день, когда мы вернулись из пещеры, посреди ночи нас всех поднял и заставил бегать вокруг парка. А потом ловить мячи. Какие-то старшекурсники в нас их кидали, а мы должны были поймать. Кто не поймал – отжимался. Даже Махавидья и тот отжимался.
– Ого, – сказал Хельг.
Еще повезло, что он попал в больницу, оказывается. Старина Вальди, ну ты и сволочь. Кстати, может, поэтому никто и не пришел его навестить? Вряд ли бы он сам смог куда-то пойти, если бы после испытания заставили еще чем-то заниматься. Валялся бы в комнате и отдыхал.
Свальд молчал, будто произнесенными недавно фразами ограничивался запас его слов на сегодня. Хотя дело было в другом. Вермундссон хотел что-то сказать и не знал как. О чем же он может хотеть поговорить? Хельг догадывался, но решил пойти обходным путем.