Птичий коллапс
Шрифт:
– Смех, да и только! – пробормотала она типичным совьим тоном, да так, что человеку не повторить её голоса.
Александр уже не удивился тому, что птица говорит. Таких он уже видел.
– Смех? – переспросил он.
– Ну да, – ответила сова. – Я птица вечности должна везти на себе какого-то червя по приказу какой-то любимицы этого извращенца. Смех! Ещё и днём! Мы ночью летаем. Сейчас время моего сна. Казнить! Скажет тоже! Червиха! Самая настоящая червиха! Тем не менее, у вас, людей, такого отродясь не было, чтобы вы пачками своих же
«За всеми здесь надо бегать, – подумал Александр, покорно плетясь за совой. – Никогда в жизни ещё мной так не помыкали!»
Когда они покинули пределы мэрии, сова раздвинула крылья и пригласила Александра сесть. Хоть он и боялся закончить жизнь в пасти пролетающих мимо совы птиц, он рискнул и принял приглашение. Они полетели.
В воздухе Александр совершенно не испытал того счастья от полёта на спине совы, что обычно описывают в фэнтези. Нет. Его всё это время мучил страх упасть на землю и разбиться, а потому он крепко держался на её перья и за всё, что попадалось под руку, что для человека, не приспособленного находиться на такой высоте вполне естественный инстинкт.
Пролетев совсем немного они увидели вдалеке водоём и направились туда. Через час они покинули пределы города и прибыли к водоёму: сова приземлилась и далеко не мягко – Александр навернулся с неё при посадке и ударился о землю головой.
Немного оправившись Александр увидел больших черепах; они лежали на скалистых уступах и берегах водоёма издавая звуки, похожие на тоскливые, скучающие вздохи и у Александра даже ёкнуло от них в сердце. Видимо им было жарко, так как последние дни Солнце неестественно сильно пекло. Александру от души было жалко их.
Тем не менее их размеры уступали птицам и на вершине пищевой цепи по-прежнему были они.
– Почему они издают эти звуки? – спросил он сову.
И сова ответила странной манерой:
– Понимаешь, даже я страдаю. Что-то происходит с Солнцем! С природой! Не о чем уже сожалеть. Ладно, пошли!
И они пошли к говорящей черепахе. Та взглянула на них большими и полными воды глазами и ничего не сказала человеку, посчитав его ничтожным.
– Этот молодой человек, – начала сова, – хочет понять, что происходит. Вынь да положи ему на тарелке всю подноготную. Вот что оказывается!
– Что ж, я объясню, – проговорил наимудрейший хриплым голоском, непохожим на человеческий, – молчать, пока я не закончу. Меня отвлекают звуки человеческого голоска.
Сова устроилась в теньке под горкой и Александр подсел к ней. Наступило молчание.
«Не знаю уж, что он собирается заканчивать, если ни как даже не начал», – подумал про себя Александр.
Но делать тут было нечего – он терпеливо ожидал рассказа.
– Однажды, – произнесла наконец черепаха с глубокими вздохами между словами, – я был обычной черепахой и не говорил ещё на омерзительном человеческом языке.
И снова наступило молчание. Только сова изредка
Наконец черепахи немного утихли и, наимудрейший из них, словно тяжело передыхая, заговорил:
– Когда мы ещё не мутировали, мы могли спускаться на дно морей. Сейчас из-за размеров мы сильно постарели и нам тяжело дышать от солнечного света в таком обилии. Мы бессмертная раса среди животных и живём очень долго, но наши размеры всегда наш возраст. Эта мутация, как вы, люди, это называете, укоротила нашу жизнь и все мы очень горюем из-за этого. Хотя вы не в лучшем положении.
– Что же вызывает эту мутацию живого на Земле? – Спросил Александр. – И почему с людьми ничего не стало?
– Мы знаем почему. Это потому что вы обезьяны. Только вы все избежали этой мутации, – ответила черепаха сердито с нескрываемой завистью. – Ты не очень-то догадлив!
– Стыдился бы спрашивать очевидное, – подхватила Сова.
Оба замолчали и уставились на Александра. Он готов был провалиться сквозь землю, упрекая себя за то, что сразу не заметил такую очевидную вещь. Наконец сова повернулась к черепахе и сказала по-человечески, чтобы Александр тоже понимал о чём речь:
– Давай, старина, поторапливайся! Нельзя же весь день вам на Солнце запекаться…
И наимудрейший продолжил:
– Да, вы избежали такой мутации как мы, но вы и перестали умирать. Хотя ваше бессмертие далеко от совершенства – ни панциря защититься, ни клыков…
– Почему же? – возразил Александр. – Разве если нас съесть, мы не умираем? Хотя я видел такой феномен, о котором ты сказал – некоторые из нас встают и ходят мёртвыми.
– Они живы, – настаивал Наимудрейший.
– Не возражай! – прикрикнула Сова.
Но Александр и не думал возражать.
– Ваше бессмертие далеко от совершенства, – продолжил Наимудрейший. – Его можно назвать вечной смертью, так как у вас нет достаточной регенерации, как у нашей расы…
– Мне жить становится всё страшнее и страшнее, – продолжил Александр. – Получается, если прострелить мне голову, я не умру, но буду жить с простреленной головой? Да тут только и останется, что искать смерти у вас в пасти.
– А чего ты хотел? – спросил Наимудрейший с тревогой в голосе.
– Я уже по-настоящему начинаю желать нормальной смерти, – ответил Александр. – Я не хочу жить мертвым! Я боюсь! Простите.
– Разве боишься? – быстро сказала черепаха.
– Нет, конечно, – лицемерил Александр. Он очень боялся нового осознания. До паранойи боялся.
– Ну, значит, с решимостью у тебя всё в полном порядке для человека, – вздохнул наимудрейший. – Мне бы твою решимость жить. Хотя покончить с собой ты бы всё равно не смог. Да и не советую – останешься таким, каким себя и убить пытался. Вам остаётся только посочувствовать.