Pticy

Vesaas Tarjei

Анна улыбнулась.

– Ну, Ингер, придется тебе уступить ему весла,— сказала она.

Ингер пересела к ней на корму. Маттис по-хозяйски взялся за весла.

– Я не хотел раньше времени говорить вам об этом,— сказал он девушкам. Он чувствовал себя так уверенно, что мог позволить себе даже хвастовство.

– О чем это?

– Да о том, что я хорошо гребу.

От чувства уверенности в Маттисе все ликовало. Никогда в жизни он так не радовался, что умеет грести, что гребет не хуже любого умного, если на то пошло. Он греб длинными

уверенными взмахами.

– Хорошая вещь,— сказал он.

– Что, наша лодка?

– Разумеется. А то что же? — спросил он, немного подумав.

Они рассмеялись, легко и радостно.

– Нет, больше ничего, это ясно.

– Мы можем высадить тебя в любом месте, где ты хочешь,— сказала Ингер.— Времени у нас много, домой нас ждут только к ужину. Мы здесь целые дни бездельничаем.

– Я уже догадался,— коротко ответил Маттис.

Вот так и должно быть. Вот так человек и должен говорить о всяких вещах: это мне известно. Или: я уже догадался. И все в таком роде. Взмахи весел ослабели и стали сбиваться.

– Эй, ты! — крикнули ему девушки.

Он вздрогнул. Девушки с любопытством смотрели на него.

– Пер, ты, кажется, чуть не уснуц.

– Простите,— сказал он и задушил свою мечту.

Лодка, идущая на буксире, то зарывалась носом в воду, то под­прыгивала на волне, она не тонула, потому что была пустая.

Маттис смотрел на девушек. Они и не подозревали, что сде­лали с ним за этот день.

– Ингер и Анна,— от всего сердца сказал он.

Голос у него был такой, что в их глазах зажглось любопытст­во. Но больше он ничего не сказал.

– Смотри, плыви как по линейке, ты хвастал, что у тебя это получается,— сказали они, шевеля пальцами ног на дне лодки. Де­вушки чувствовали, что этот чудак за что-то благодарен им, и ра­довались этому.

– Я всегда плыву по прямой... это единственное, что я умею,— неожиданно для себя выпалил Маттис и содрогнулся, но, к счастью, они, верно, не слыхали его последних необдуманных слов.

– Ну и хвастун! — сказали они.

Сперва Маттис направил лодку прямо к своему дому. Но по­том ему в голову пришел другой план, гораздо лучше: он поплывет туда, где есть люди. Ему захотелось, чтобы его увидели в обществе этих девушек, нельзя упускать такую возмож­ность. Он решил причалить к старой пристани возле лавки, в са­мом центре поселка. Там постоянно толклись люди, и такое ред­кое событие не осталось бы незамеченным.

Я приплыву, как королевич, подумал он. Пусть все это видят.

– Мы причалим к пристани лавочника,— объявил он.— Там всегда есть люди, им захочется на нас посмотреть.

– Захочется на нас посмотреть? Это еще зачем? — хором спросили они.

Он их не понял.

– Что за глупости, Пер? — спросила Ингер и лениво побол­тала пальцем в воде.

– Глупости? — Он растерялся.

Но заметил, что Анна сделала знак подруге. Ингер тут же ска­зала:

– Не волнуйся, мы причалим там, где

ты хочешь.

Поэтому прямой курс, взятый Маттисом, резко изменился. Те­перь он лежал к пристани, где толпились люди. Этот день был необъятен, словно небесный свод над их головами.

Хеге и не поверит, когда я ей все расскажу. Вообще-то непло­хо бы приплыть с девушками домой. Но появиться с ними на при­стани возле лавки — вот это номер!

– Номер из номеров.— Произнесенное вслух, это показалось бессмысленным.

– Что ты имеешь в виду, Пер?

– День, конечно! Сегодняшний день — это номер.

Теперь в его голове все улеглось, как надо.

– Неплохо сказано!— решили девушки. Они наперебой хва­лили все, что говорил Маттис.

– Мы потом будем вспоминать этот день, Пер,— многозначи­тельно сказала Ингер.

От ее слов на Маттиса упала тень: потом. Они уедут и бу­дут вспоминать их встречу где-нибудь в незнакомом месте, где его с ними уже не будет. Если бы этого «потом» никогда не было!

Девушки внимательно следили за ним, Анна сразу спросила:

– Что случилось?

Маттис сделал сильный взмах веслами, один, другой. Ингер тоже сообразила, какие слова надо сказать в такую минуту:

– Что ты, Анна? С ним все в порядке!

Она очень умная, подумал Маттис, потерянно глядя на Ин­гер.

Да, теперь он глядел прямо на них, хотя они и были почти голые. Застенчивость, мешавшая ему на островке, куда-то исчез­ла. Они были словно старые товарищи.

– Ингер и Анна,— сказал он со своего места.

Девушки ждали.

Больше он не произнес ни слова. Достаточно было и этого.

Поселок и пристань быстро приближались. Маттис еще силь­нее заработал веслами. Что выбрать: если он будет грести мед­ленно, миг его торжества наступит еще не скоро, а если быстро, девушки скорее исчезнут, но зато запомнят, какой он ловкий гребец. Маттис выбрал последнее.

– Пер, как ты здорово гребешь! — восхитились девушки.

Он сделал правильный выбор.

– Слишком быстро это все равно не будет,— сказал Маттис, но это они уразуметь не могли.— Вы сидите лицом к берегу, вам видно, есть ли там люди, на пристани или где-нибудь на до­роге?

– Никого не видно, но мы еще слишком далеко.

Анна что-то увидела.

Там едет автомобиль.

– Автомобили не в счет,— сказал Маттис.— Они так несутся, что никого не видят.

Вскоре Анна объявила со своего наблюдательного пункта:

– На пристани есть человек, но мне не видно, как он стоит, лицом к нам или спиной.

– А вот кто-то вышел от твоего лавочника, Пер,— подхватила Ингер.— Нам будет оказан должный прием.

– Ой, Пер, они оба ушли!

Одно сообщение сменяло другое. Маттис молчал, он греб, на­прягая все силы. Но, чего бы это ни стоило, он должен был под­плыть красиво. Никогда в жизни у него больше не будет такого случая — причалить к пристани с двумя сияющими девушками на корме.