Pticy

Vesaas Tarjei

Дорога была безлюдна, в это время жители поселка были заня­ты работой. Маттис совсем забыл об этом. Мимо него проносились машины. Он зашел в лавку и купил все, что требовалось, спокой­но и уверенно. Несколько незнакомых туристов, как всегда, поку­пали там печенье и лимонад.

Когда он уже собирался уходить, произошло нечто досадное. Поскольку Маттис не купил себе, как обычно, леденцов, лавочник подумал, что у него нет денег, и, зачерпнув совком немного кон­фет, высыпал их в кулек. Кулек

этот он положил рядом с други­ми покупками и подмигнул Маттису.

Маттис покраснел. Ему случалось видеть, что так лавочник поступает с детьми. Маттис схватил свои покупки и оставил ле­денцы на прилавке.

– Бери, бери,— сказал лавочник.— А в другой раз запла­тишь.

Эти слова уничтожили Маттиса. Ему, как ребенку, дают леденцы, хотя он знает о таких важных вещах, как молния, разби­тое дерево и предупреждение о смерти. Он взял гостинец, бурк­нул «спасибо» и по привычке сунул леденец в рот. Лавочник уни­зил его. И самое ужасное, что он был добрый. Маттис попытался «пасти положение.

– Впрочем, что с тебя спрашивать, ты не виноват,— громко и отчетливо сказал он лавочнику.

Это подбодрило его.

– В чем не виноват? — Лавочник с удивлением взглянул на Маттиса.

– Да в том, что ты такой, какой есть! — ответил Маттис, ре­шив, что с честью вышел из положения.

Лавочник удовлетворенно засмеялся, он уже успокоился.

– Думаю, что не виноват.

Маттис ушел.

Уже на дороге он, не удержавшись, положил в рот второй ле­денец, теперь у него за каждой щекой лежало по конфетке, сла­дость от них текла на язык. Как в давние времена.

На дороге Маттису попадались только чужие. Он прохаживал­ся по ней, глядя пустыми глазами на грохочущие машины, и ста­рался держаться поближе к тому месту, откуда были видны сухие осины. Рабочий день наконец кончился, и люди потянулись с лу­гов домой. Мимо Маттиса прошло несколько человек. Увидев од­ного знакомого парня, Маттис подошел к нему; для начала у него был заранее придуман вопрос.

– Что поделывал сегодня?

Начало оказалось неудачным. Усталый парень мрачно погля­дел на Маттиса.

– А сам ты что поделывал? — резко спросил он и хотел прой­ти мимо.

Маттис дрогнул было, но в такую минуту он не разрешил себе испугаться.

– У меня к тебе важное дело,—упрямо сказал он.—А спро­сил я так просто, для начала.

Парень знал Маттиса и потому заговорил по-другому.

– Косил я, с покосом еще не все управились,— ответил он. И уселся на каменную тумбу, стоящую на обочине.— Давай, Мат­тис, выкладывай, что там у тебя, а то я устал и хочу есть.

– Даже не знаю, как об этом сказать,— важно' начал Мат­тис.— Быстро тут не скажешь.

– Тогда поговорим в другой раз. Идет?

Вместо

ответа Маттис кивнул на сухие осины, в одну из кото­рых ударила молния.

Парень торопился.

Если ты не можешь сразу сказать, в чем дело, лучше...

– Я же киваю,— сказал Маттис, ошеломив парня своим от­ветом.

– Ну и что?

– Видишь, на что я киваю?

– На лес.

– Да, но не на весь лес,— ответил Маттис, глядя прямо на осины.

– Кажется, я понял,— сказал парень и вдруг смутился.

Маттис увидел, что имеет дело с проницательным челове­ком.

– Значит, ты умный,— сказал он парню.— Это уже легче.

Парень и не подозревал, как высоко ценит Маттис это каче­ство.

Теперь Маттису было важно подобрать правильные слова.

– Вон одна, вон другая, видишь? — спросил он и остался до­волен собой.

– Вижу.

– А видишь, что с одной сделала молния?

– Да, это тебе не шутки,— ответил проницательный парень.

Теперь — вперед!

– А кто это?

Наконец-то Маттис задал свой вопрос, но дальше дело не по­шло, парень сразу переменился.

– Не понимаю я тебя,— коротко бросил он, желая прекратить разговор.

Маттис не поддался. Парень небось все понял. Потому-то и не хочет больше говорить об этом.

– Это та, что сидит сейчас дома? — спросил Маттис, ужасаясь собственному греху. Он понимал, что сделал черное дело.

– Это ты про кого? — Вид у парня был глупый.

Маттису стало жутко. Про кого? То-то и оно-то. Ему было страшно даже подумать об этом.

– Да нет, ничего,— испуганно пробормотал он.— Ты непра­вильно понял, я так не думал. Она сидит дома и варит кофе, по­нимаешь! Сидит дома и варит кофе, как все!

Парень встал с камня, у него явно не было охоты продолжать разговор.

– Ну, мне пора,— сказал он.— Завтра опять на покос, сам знаешь.

Но искушение оказалось сильнее Маттиса: ведь разгадка была совсем близко. Он попробовал зайти с другой стороны:

– Как зовут одно дерево и как зовут другое? — спросил он.

– Не знаю,— отрезал парень, пресекая дальнейшие вопросы.

И ушел.

Маттис остался на дороге один, так ничего и не выяснив, к тому же его мучил страх из-за того, что он наговорил. Больше он не осмеливался обращаться к людям с таким вопросом.

26

В глубине души Маттис не сомневался: предупреждение касается Хеге — это ее осину поразила молния. Ведь Хеге была старше, и вообще. Он не хотел признаваться себе, что думает об этом, это думал не он, а какой-то негодяй.

– Теперь мы с тобой живем в неизвестности,— сказал он Хеге.