Пульт мертвеца
Шрифт:
— Что произошло, сэр? — поинтересовался я. Он повернулся ко мне.
— Комиссия завершила первую стадию изучения этой проблемы, Джилид, — с какой-то тихой болью в голосе ответил он мне. — Было принято решение уничтожить пришельцев.
Я уставился на него.
— Что? — прошептал я. Он затряс головой.
— Прости, мне очень жаль. Я пытался найти хоть какую-то альтернативу — пытался изо всех сил. Но не нашлось ничего такого, что оказалось бы приемлемым, хотя бы на данный момент.
— На
— У нас нет нескольких лет. У нас есть всего от четырёх до шести месяцев.
Мои аргументы были отметены прежде, чем успели заявить о себе.
— Месяцев?
Он кивнул.
— Эксперты адмирала Йошиды просчитали предполагаемую мощность двигателей корабля захватчиков, причем не один раз, а пять, и шли по пяти разным направлениям. Они рассчитали, что через четыре — шесть месяцев захватчики приглушат свои двигатели, развернут корабли и перестроятся для долгой фазы замедления.
— Но, если они снизят скорость?..
— О, в действительности они так еще лет семнадцать будут лететь до Солитэра, но дело не в этом, — махнул рукой он. — Когда они перейдут в фазу замедления… в общем, сопла их двигателей будут направлены в ту же сторону, куда они будут двигаться… понимаешь?
И вдруг меня осенило.
— То есть, иначе говоря, — медленно произнес я, — струя отходящих газов будет также направлена вперед, и они смогут запросто превратить в пар все, что мы против них пошлем. Следовательно, не уничтожь мы их сейчас, у нас не будет более благоприятного шанса избавиться от них, так?
У него дернулась щека, а чувства представляли собой комок самой настоящей, искренней боли.
— Это военная флотилия, Джилид. Чем больше эксперты Йошиды изучают ее, тем больше они в этом убеждаются. Если мы их допустим в Солитэр — колония будет для нас потеряна раз и навсегда.
— У нас есть семнадцать лет на подготовку…
— Хоть сто лет — нет у нас возможности, чтобы сражаться с флотилией в сотню кораблей в открытом космосе.
Я смотрел на него в упор.
— На Солитэре менее полумиллиона человек. Они вполне могут быть переселены куда угодно.
Мой взгляд не смутил его.
— Значит, просто взять и смыться из системы, и всё в порядке? Это ты предлагаешь?
— А почему бы и нет?
— Тому есть две причины. — Он поднял вверх два пальца. — Первое: это будет означать отказ от разработки колец.
В животе у меня стало холодно. Да, конечно, что-то в этом роде и должно было произойти.
— Значит, из-за каких-то нескольких миллионов тонн металла мы должны хладнокровно убить тысячи…
— И второе, — лорд Келси-Рамос мягко перебил меня, — это значит отказаться от гремучников и оставить
Мой праведный гнев улетучился, ему на смену пришла растерянность.
Не досаждай инородцам в своей стране. Обходись с ними так, как если бы это были родные тебе по крови, и возлюби их как себя — ибо и вы когда-то были инородцами в Египте…
— Не знаю, — вынужден был признаться я. — Я знаю, что это будет массовое убийство.
Лорд Келси-Рамос вздохнул.
— Где-то там, глубоко-глубоко, я с тобой согласен, но на уровне интеллекта я не вижу альтернатив. Ты можешь себе представить, сколько времени займут поиски подходящих способов общения с чисто технической точки зрения? Разработать средства для передачи нашего сообщения захватчикам, их ответ, если он вообще последует, неминуемо запоздает, и они окажутся здесь раньше, не говоря уже о том, чтобы изобрести приемлемый язык для общения и способ доведения до них сути проблемы.
— Минутку, — меня внезапно осенила догадка. — А как же насчет гремучников? Может быть, они могут как-то связаться с ними?
— Может быть, и могут, — согласился лорд. — И если ты сумеешь найти либо способ, либо язык общения, я не сомневаюсь, что комиссию это заинтересует. Но мы и сами неоднократно поднимали этот вопрос в переговорах с ними, раз десять, наверное, но они напрочь игнорировали наши попытки.
— Они явно знают что-то об этом, уверен, что знают.
— Я с этим согласен, — мрачно согласился лорд Келси-Рамос. — Но, если они нам ничего об этом не расскажут, какой от этого прок?
— Но как же в таком случае мы можем рассуждать о них, как об угрозе для себя? — не соглашался я. — Хорошо, предположим, что эти корабли действительно военные. Кто скажет, что это не гремучники сами их на себя навлекли?
Лорд Келси-Рамос пристально смотрел на меня.
— А если и навлекли, что ты предлагаешь? Принять сторону захватчиков и разом с ними обрушиться на гремучников?
Меня охватило отчаяние, горечью собравшееся где-то внизу в животе.
Благословенны будут миротворцы…
— Не знаю я.
Мы долго стояли молча. Потом лорд Келси-Рамос поднял голову.
— Интересное место, — отметил он, глядя вверх на скалы. — Уникальное… Мы по пути сюда разглядывали массу снимков поверхности Сполла, но ничего подобного, клянусь тебе, больше нигде нет.
— Гремучники обладают многими чувствами, схожими с чувствами людей, — механически произнес я, мои мысли были где-то далеко, я видел перед собой ужасающую картину грядущего сражения и гибели. — Они сказали нам, что, по возможности, предпочитают жить вот такими тесными общинами.