Пуля для певца
Шрифт:
Роман принял влево и на скорости около восьмидесяти объехал котлован по рельсам. Навстречу шел трамвай. Проехав место работ, Роман посмотрел в зеркало и увидел, что преследователи повторяют его маневр. Но трамвай, трезвоня, приближался к котловану и промежуток между ним и ямой становился все меньше. Далее все происходило так, как и должно было произойти в этой ситуации.
«Нива» проскочила это трудное место благополучно. Но милицейская «девятка», следовавшая за «Нивой», не успевала никоим образом. Ее водитель, лейтенант Честных, попал в неприятную ситуацию. Объехать встречный трамвай слева возможности
«Беларусь» развернуло, и колесо соскочило в яму. «Девятка» продолжала движение, но это был уже полет. Правда, очень короткий. Котлован был всего лишь около пяти метров в ширину, так что «девятка» со всей дури врезалась в противоположную стенку этой глинистой ямы. Лейтенант Честных тут же ткнулся головой в приборную панель. Это было очень вредно для здоровья.
«Беларусь» накренилась и начала падать прямо на «девятку». Лейтенант Честных, несмотря на то, что у него были сломаны обе руки, в шоке выскочил через проем вылетевшего переднего стекла и начал вылезать из ямы. Но тут колесный экскаватор всей своей тяжестью рухнул в котлован. Он упал боком на смятую «девятку», а его ковш, мотнувшись в воздухе, с размаху накрыл лезущего по земляному откосу лейтенанта Честных. Дальнейшая судьба лейтенанта была скрыта от глаз участников драмы.
Увидев все это в зеркале, Роман пожал плечами и ухмыльнулся. «Нива», однако, продолжала преследование, поэтому расслабляться не следовало.
Доехав до перекрестка Лесного и Выборгской, он резко затормозил, свернул направо и, дав газу, через несколько секунд оказался у Сампсониевского. Повернул по нему опять же направо, то есть в обратную сторону. Поворачивая, успел заметить, что преследователь на «Ниве» не отстает.
«Эк его разобрало», — подумал Роман и сбавил скорость.
Отъехав от перекрестка метров на сто, он снова увидел сзади «Ниву», размашисто вылетевшую на Сампсониевский.
Впереди был перекресток Сампсониевского и Гренадерской.
Налево — Гренадерский мост. За ним — Петроградская.
На Петроградскую Роман и его преследователь дружно повернули на красный. Встречные машины, сигналя, остановились и пропустили двух безголовых идиотов, которые мчались, не разбирая пути. На самом же деле не обращал внимания ни на что только водитель «Нивы». Лидер, сидевший в белом «Линкольне», в отличие от распаленного погоней преследователя, был крайне внимателен, и все его решения были хладнокровно просчитаны.
Вылетев на мост, «Линкольн» обогнал нескольких частников, машину «Скорой помощи» и милицейский «уазик», грустно тащившийся по жаре. На въезде на Петроградскую горел зеленый, так что Роман, не снижая скорости, направил машину на набережную Карповки. Она была почти пуста, и Роман поддал до сотни. Пользуясь тем, что дорога была ровной и свободной, преследователь не отставал.
Проспект Медиков они пересекли на зеленый. Каменноостровский — тоже. Впереди было два пути. Налево — Чкаловский проспект,
У самого пересечения Вяземского и набережной Роман резко затормозил и пустил машину в управляемый занос. «Линкольн» выскочил на набережную развернутый уже так, как нужно было для дальнейшего движения. А вот «Ниве», за рулем которой сидел жаждавший заполучить скальп Романа мент, не повезло.
Сержант Зубатко не справился с управлением. На скорости семьдесят километров в час квадратная неустойчивая «Нива» запрыгала по рельсам, развернулась влево и несколько метров проскакала боком. Затем ее резко перевернуло, вылетели все стекла, и, кувыркаясь, она домчалась до реки, с лязгом выбила одну секцию чугунных перил и рухнула в воду, подняв фонтан брызг.
Неподалеку стояли два молодых оболтуса с пивом. Один из них, восхитившись увиденным, воскликнул:
— Вау!
А другой зажмурился и, сделав жест, будто подтягивается на одной руке, произнес:
— Йес!
Глава 12
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПЬЯНИЦЫ
Сидя за столиком небольшого открытого кафе с интригующим названием «Бочонок амонтильядо», Роман потягивал холодное пиво и размышлял о разнообразии бытия, которое выражается в том числе и в наличии всяческих уродов, которые портят другим людям жизнь.
Кафе располагалось на берегу залива с тыльной стороны гостиницы «Прибалтийская». Напротив Романа сидел худощавый мужчина лет пятидесяти, на лице которого можно было легко прочесть, сколько дней он отравлял организм крепкими и не очень напитками.
Быстро прикончив вторую бутылку «Балтики», мужчина облегченно вздохнул и, доставая из кармана пачку сигарет, утомленно произнес:
— Да-а-а… Пьянство — тяжелая физическая работа.
Роман прекрасно знал, что так оно и есть, поэтому кивнул и ответил:
— Точно. Знаю по себе.
— Ну дык! — мужчина развел руками. — Народ все понимает и поэтому слагает совершенно справедливые пословицы и афоризмы.
Роман улыбнулся.
— А еще народ говорит, — коварно заметил он, — что пивом голову не обманешь.
— Да, — мужчина грустно покачал головой, — совершенно верно. Но прежде чем приступать к решительным мерам по восстановлению тонуса и прочих пошатнувшихся столпов здоровья, необходимо восстановить гидравлический баланс организма. Поэтому — пиво. Сейчас еще одну выпью, а уж потом…
Он повернулся к проходившему мимо официанту в несвежем белом фартуке и сказал:
— Саня, принеси триста водки. Прямо сейчас.
Официант кивнул и удалился.
— Я вижу, вас тут знают, — заметил Роман.
— Да, знают, причем не с лучшей моей стороны, — согласился мужчина.
— А какая у вас лучшая сторона?
— Ну… Я вообще-то музыкант, как и вы.
— И тут меня узнали… — вздохнул Роман.
— Ну, а что же в этом удивительного? — мужчина пожал плечами. — Популярный исполнитель блатных куплетов Роман Меньшиков.