Пупсик

Федин Андрей Анатольевич

– Сочувствую.

– Да я не жалуюсь, – сказала Гадюка. – И я не собираюсь расспрашивать о том, что позабыл на наших улицах принц Уралии. Что происходит у вас там, наверху, меня не касается. Стараюсь держаться подальше от властей и политики. Но ты очень… необычный мужчина, принц. Да уж, все мы слышали, что дочурке нашей герцогини сосватали сумасшедшего. Но я и предположить не могла, что его сумасшествие проявляется вот так.

– Простите, если разочаровал, – сказал я.

– Напротив. Я не разочарована. Но удивлена. Однако

я пришла сюда по другой причине. Вот, держи. Это тебе.

Женщина подтолкнула в мою сторону конверт.

– Что это? – спросил я.

– Твои документы. Я думала, чем отблагодарить тебя за мое спасение. Сперва хотела деньгами. Но Елка уверяет, что в деньгах у тебя сейчас нужды нет. Зато ты упорно не желаешь афишировать свое имя. Документы принца никому не показываешь. Вот я и решила помочь тебе раздобыть другие, на твое новое имя. На Пупсика.

Я вынул из конверта украшенный завитушками и вензелями плотный лист бумаги. Паспорт. Пробежался по нему глазами.

«Ух, ты! – сказал Ордош. – Теперь ты Пупсик из Носа. Сельский житель мужского пола из королевства Уралия».

– Это… настоящий?

– А то! – сказала Гадюка. – Купила в вашем посольстве. Приложи большой палец к треугольнику, который внизу.

Я выполнил ее указание. Треугольник под моим пальцем нагрелся, его цвет сменился на синий.

– Почему он посинел?

– Теперь он станет менять цвет всякий раз, как ты коснешься его. Ни на кого другого он реагировать не будет. Документ настоящий. В посольстве запросили за него в полтора раза больше, чем за паспорт женщины.

– Паспорт можно так просто купить? – спросил я.

– А то! С деньгами и связями можно все, – сказала Гадюка.

– А что такое… Нос?

– Понятия не имею, где это. Какая-то деревушка в Уралии. Не все ли равно, где именно она находится? От герцогства она далеко, раз я о ней никогда не слышала.

– Интересное название – Нос.

– Обычное, – сказала Гадюка. – Сумела я тебя порадовать?

– Конечно, – сказал я. – Спасибо вам, госпожа Гадюка.

– Да уж, приятно, когда сам принц называет тебя госпожой.

– Меня зовут Пупсик, госпожа Гадюка. Пупсик из Носа.

– Как скажешь, – согласилась женщина. – Пупсик, так Пупсик. А скажи мне, Пупсик, ты смог бы вылечить синюшку снова?

– Вы здоровы, госпожа. Вас не нужно больше лечить.

– Я знаю. Я говорю не о себе. Слух о том, что я поправилась, быстро разлетелся по городу. Да уж. И куча народу обивает теперь мой порог с просьбой помочь и их родным.

– Я не умею лечить госпожа. Я лишь прошу об одолжении богиню.

– Знаю я, знаю, – сказала Гадюка. – Я сделала пожертвование на алтарь Сионоры. Теперь служители смогут покрыть его золотом. Я спрашиваю, сможешь ли ты уговорить богиню снова?

– Богиня не лекарь, – сказал я. – Сионора покровительствует влюбленным.

Гадюка постучала пальцами по столу.

– Но мне же помогла.

– Все дело

в вашей болезни, – сказал я. – Она необычная.

Я пересказал Гадюке сокращенный вариант того, что поведал мне о слепцах Ордош.

Гадюка переспросила:

– Призывали демона?

– Пытались, – сказал я.

– Кто?

– Откуда мне знать? Богиня не любит демонов. И все, что с ними связано. Уговорить ее убить слепня оказалось просто.

Гадюка покачала головой.

– Демоны… – сказала она. – Да уж. Тут сложно поверить в то, что вернулись боги. А ты мне говоришь, что кто-то пытается навязать нам еще и демонов.

– Я лишь повторил то, что сказали мне.

– С ума сойти! – сказала женщина. – Но… я ведь и говорю о синюшке. Сможет она избавить и других от этих… демонских отродий?

«Сможет?» – спросил я.

«Постарается, – ответил колдун. – Зараженных вряд ли осталось много. Но что-то уж очень подозрительно выглядит это ее желание помогать другим».

«Не вижу ничего подозрительного».

– Я попрошу ее, конечно, – сказал я.

– Хорошо.

– Гарантировать, что богиня согласится, не могу.

– Да уж, понимаю, – сказала женщина. – Но попробовать стоит. Получилось однажды – может получиться и снова. Не подумай, что у меня есть в этом деле какой-то интерес. Я помню, каково это лежать и чувствовать, как тебя покидает жизнь. И ни один, даже самый дорогой лекарь не мог мне ничем помочь. Когда и где мы попробуем вновь побеспокоить Сионору, Пупсик?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Место и время значения не имеют. Мне все равно, придумайте сами. Но только… у меня условие, госпожа Гадюка.

– Какое, Пупсик? – спросила женщина.

– Эти больные… – сказал я. – Я не хочу, чтобы они обо мне узнали. Ни обо мне, ни уж тем более обо мне, как о принце.

– Ты бы мог прославиться.

– Мне слава не нужна.

– Да уж. А что тебе нужно?

– Ничего из того, что они могут мне дать, – сказал я. – Если у нас все получится, то пусть знают, что они обязаны жизнью богине. И только ей, госпожа Гадюка. Пусть не забудут поблагодарить ее хотя бы словами – в храме.

– Конечно, мальчик, – сказала Гадюка. – Я объясню им. Не сомневайся. И о тебе никто не узнает: что-нибудь придумаю.

– Спасибо.

«Уж очень сладко она поет, – сказал Ордош. – Слишком сладко».

«Хорошие люди встречаются даже среди бандитов».

«Ну-ну. Все забываю, что ты провел сотню лет в тепличных условиях. Ты плохо знаешь людей, дубина. У всех хороших поступков, а особенно у тех, которые совершают такие люди, как Гадюка, обязательно есть второе дно».

***

С Гадюкой мы договорились, что я стану лечить (богиня, конечно же, богиня!) только синюшку. Где и когда это будет происходить, она сообщит мне позже. Все организационные вопросы Гадюка взяла на себя. И пообещала сохранить в тайне мое участие в этом мероприятии.